Формула Петкуна

   
   

Как его только ни называли - "таблоид-мэн", "герой нашего времени", "последний романтик", "неисправимый циник"... Пеструю коллекцию "ярлыков" можно продолжать бесконечно. Издания, глянцевые и не очень, изобилуют заголовками типа "Сенсационные откровения", "Без грима", "Скандалист и хам", поклонницы на концертах опровергают утверждение, что человек не способен издавать ультразвук... Суждения о нем диаметрально противоположны. Каждый стремится увидеть в нем что-то близкое и понятное самому себе. Но головоломку под названием Петкун, наверное, разгадать до конца не удастся никому.

Вячеслав всегда оставался самим собой, а все образы, в которых он предстает перед нами - грани его переменчивого, как резко континентальный климат, характера. Наверное, он все время находится на пересечении границ самых разных чувств, и в какую из них он перейдет в следующий момент, - неизвестно.

- Слава, на сколько лет ты себя ощущаешь?

- Я ощущаю себя молодым человеком без возраста.

- Ты хочешь заглянуть в свое будущее?

- Нет, не хочу. И тебе не советую. Неужели тебе хочется знать, что будет с тобой через 10-15 лет? Я лично хочу узнать об этом через те же полтора десятка лет, а не сегодня. Просто жизнь меняется вместе с людьми, поэтому каждый день для каждого из людей - новее не придумаешь! А что уж говорить о таких периодах, как месяц или год? Я не думаю, что есть люди, которые знают о том, что будет с ними, например, через 2 года, да после той же чашки чая или кофе... Попытки смирить человечество были еще в Священном Писании. Думаю, что "Живи днем сегодняшним" - как раз из этой серии. Для того, чтобы люди не задумывались над будущим, и сами себе не устраивали проблем. Потому что, если ты сегодня думаешь о завтрашнем дне, а завтра - о послезавтрашнем, это, на мой взгляд, означает только одно, - что ты вообще ничем не занимаешься.

- В твоей жизни больше воплощенного или невоплощенного?

- В моей жизни, как и в жизни любого другого человека, несколько другие градации - воплощается то, что не предполагалось к воплощению, и не воплощается то, о чем думалось когда-то.

- Говорят, что нет ничего лучше специально подстроенной случайной встречи. А тебе приходилось подстраивать случайности?

- Я думаю, что необходимости подстраивать что-то себе и другим у меня нет и вряд ли появится. Я вообще считаю, что попытка одних людей решать за других, что им делать и как жить - неправильна. Потому что лучше тебя самого вряд ли кто-то может разобраться в том, что тебе действительно нужно, а в чем необходимость отсутствует.

- Слава, ты - человек внушаемый?

- Трудно сказать, надеюсь, что нет. Не внушаемый и невменяемый. Invisible and Inflexible.

- А что тебя радует?

- Хорошая, новая музыка, какие-то люди интересные, с которыми общаешься... Общение радует. Когда ты слушаешь музыку, ты косвенно общаешься с теми людьми, которые ее играют и пишут. Есть такие вещи, как эмоции, и люди склонны делиться эмоциями друг с другом. Как положительными, так и отрицательными. Ровно так же, как способны и воспринимать какие-то чужие откровения, чужой эмоциональный фон.

- А какими эмоциями чаще делишься ты - положительными или отрицательными?

- Ну, мы, как птички - поем, когда нам хорошо или когда хотим, чтобы было хорошо. Другое дело, что можно скрыть свои истинные эмоции и сделать вид, что все отлично, и в принципе все так будут думать. Собственно, чем мы и отличаемся от животных - умением скрывать свои чувства и имитировать те или иные, в зависимости от необходимости. Безусловно, это касается артистов и всего, что связано с лицедейством. Поэтому я стараюсь петь, когда мне хорошо. Во всяком случае, песни я пишу только тогда, когда мне хорошо. Если мне плохо, делать это довольно трудно.

- Слава, когда тебе лучше пишется: когда влюблен или когда ты вне любви?

- Когда я влюблен, мне вообще ничего делать не хочется, если честно. Поэтому лучше быть все-таки свободным от таких пиковых эмоций в моменты творчества.

- Наверное, тебе по-разному признавались в любви. А как бы ты признался сам?

- Я вообще не люблю этот момент признания в любви. Если честно, то это - какая-то глупость. Во всяком случае, повторять по 100 раз в день о том, что кто-то кого-то любит - настоящий бред, как мне кажется.

- Какого Петкуна мы не знаем?

- Петкуна-футболиста не знаете, и очень жаль. Но, к сожалению, я уже вышел из того возраста.

- А каким ты был в возрасте 15-16 лет?

- Я был очень беспокойным и циничным подростком. Очень буйным, как все мальчики в период полового взросления. Я уже подзабыл все это.

- Какие таланты ты в себе погубил?

- Ты знаешь, я не думаю, что обладаю таким большим количеством талантов, чтобы позволял себе в течение жизни их как-то затаптывать. Наверное, из меня все-таки получился бы неплохой спортсмен. Сейчас это проверить довольно сложно.

- А когда ты первый раз взял в руки гитару? И какие при этом были ощущения?

- Гитару в руки я взял в раннем возрасте. Но не затем, чтобы на ней играть. Мне подарили маленькую гитару - по образу и подобию настоящей, даже с настоящими струнами, - а я сломал ее быстренько, для того, чтобы выяснить, как она устроена. Какие у меня во время всего этого были ощущения, я как-то не очень запомнил. Зато помню, какие ощущения у меня были после этого, - ведь подарил мне ее папа...

- Кстати, говорят, что взрослые - это те же дети, только цена и мощность игрушек меняется. Какие большие игрушки есть у тебя?

- У меня есть самолет, вертолет, яхта (улыбается).

- В каких отношениях ты с удачей?

- В таких же, как и любой нормальный человек. Все в мире гармонично, поэтому, думаю, 50% удачи из общего возможного количества - это вполне нормальный результат. А иначе можно сойти с ума, как Мэрайа Кэрри.

- Что ты не любишь делать, а приходится?

- По телефону разговаривать не люблю. Я вообще считаю, что все эти мобильные телефоны и прочие современные штучки-дрючки - сплошное зло и вред! Потому что для меня, к примеру, телефон уже превратился в третью руку... Это очень неприятно, потому что чувствуешь свою зависимость от этого, а не хотелось бы. Но это все ерунда по сравнению с мировой революцией.

- Как ты думаешь, где грань между поклонником и фанатом?

- Ну, в театре ясно, где грань - в оркестровой яме. А в обычной жизни - в степени напора на милицейское оцепление...

На концерты возглавляемой Славой Петкуном группы "Танцы Минус" собираются люди разных интересов и возрастов. От экспрессивных девушек до застенчивых театралов, примкнувших к общему потоку после мюзикла "Нотр-Дам де Пари"... Но все вместе образуют песенную идиллию - постепенно "глас народа" обретает стройность, зал жизнерадостно подпевает, а сам Слава с ироничной укоризной смотрит в толпу, которая все готова спеть за него сама. Наконец, импровизированный "кордевокал" уступает место главному виновнику торжества... И поверить в то, что этот ироничный "автор-исполнитель", как Слава сам себя называет, и по средневековому суровый и трагичный Квазимодо уживаются в одном и том же человеке - невероятно, немыслимо... Может быть, "формула Петкуна" - это объединение противоположностей? Но, вероятно, эта загадка останется неразгаданной. Или...

- Слава, о чем ты думаешь во время концерта?

- Я могу думать, о чем угодно: о яблоках, о мясе, о женщинах, о Президенте России могу задуматься. Я же избиратель...

- Что тебя вдохновляет, а что начисто отбивает вдохновение?

- Тут как раз очень странная ситуация - видимо, это где-то в подкорке. Люди и вдохновляют, и они же разочаровывают и убивают тебя своими словами, поступками... К тому же, никогда, нельзя затягивать работу ни над чем, что начинается со слова "творческий". Любой творческий подход требует резкости и скорости, и, независимо от того, правильно ты поступаешь или нет, безусловного доверия к собственным поступкам. А еще уверенности в том, что ты прав, вне зависимости от того, прав ты или нет. Ты этот вопрос вообще не рассматриваешь. Сомнений не должно быть никаких.

- Чего ты боишься?

- Ну не темноты, это точно! Есть вещи, которых я действительно опасаюсь. Самолетов я не боюсь, но отношусь с осторожностью к этим летающим предметам роскоши. Хотя самолеты - не самое страшное, что есть на свете. Например, метеориты из космоса в любую минуту прилететь могут. Это уж посерьезней, чем самолеты. В мире есть, чего бояться. Еще огня боюсь, у меня сразу волдыри на руках появляются...

- Какое твое любимое место в Москве?

- Было бы глупо, если бы я сказал, что мое любимое место находится не по адресу Пресненский вал, дом 6 (адрес модного ночного клуба "16 тонн", где Петкун - артдиректор).

- Слава, ты фаталист?

- Нет, я реалист.

- Во что ты веришь?

- Я верю в любовь, дружбу, в таланты людей, которые живут в нашей стране. Вот в это верю.

- А как к романтике относишься?

- Если ты спросишь меня, романтичный я или нет, то, наверное, все-таки пока еще романтичный. А люблю ли я романтику? В искусстве - нет. К сожалению, все понятия сейчас извращены, и представление о романтике тоже имеет довольно извращенное значение.

- Где ты хотел бы отдохнуть летом?

- Надеюсь, что скоро начнут путевки на Марс и на Луну продавать - вот туда и собираюсь.

- Любишь ли ты ходить по магазинам?

- По продуктовым (улыбается) или по всем подряд? В последнее время - не очень.

- Почему ты не водишь машину сам?

- Не хочу. Мне нравится по сторонам смотреть, людей разглядывать, дома, улицы, природу... И при этом машина и едет, и поворачивает, где надо, и останавливается, когда следует... И какие проблемы? Зачем же мне за руль?

- Много ли вы смеетесь в коллективе твоей группы и над чем?

- Да над всем! Над собой, в основном, смеемся. Это самое смешное.

- В каком времени ты хотел бы родиться?

- Я хотел бы жить в 70-е. Причем всегда. И не в России (смеется).

- Какой был самый безумный поступок в твоей жизни?

- Знаешь, я стараюсь постоянно находиться в здравом уме и кровь держать в холодном состоянии, не нагревая ее до каких-то настолько неконтролируемых ситуаций.

- Есть ли у тебя стремление выдавать желаемое за действительное?

- У меня есть несколько иное стремление. Иногда хочется, чтобы желаемое стало действительным, а выдавать одно за другое - это ненадолго. Рано или поздно все тайное становится явным. И любая неправда тоже открывается, как правило. Поэтому лучше не обманывать друг друга.

- Все поклонники напряженно ждут твоего возвращения в "Нотр-Дам де Пари". Ты собираешься возвращаться?

- Нет, не буду. Ты знаешь, бывает так, что время уже прошло. Я, безусловно, благодарен мюзиклу за возможность еще раз проверить себя. Мне было действительно очень интересно, и, если бы у меня была возможность отмотать назад и снова выбирать, то я без сомнения сделал бы то же самое.

- Слава, назови свой любимый жанр фильма.

- Старая добрая советская эксцентрическая кинокомедия.

- А на какой жанр похожа твоя жизнь?

- Я думаю, что жизнь любого человека похожа на драму в общем и целом. Понимаю, что это слово звучит ужасно, но в любом случае людям приходится переживать, а где есть переживание, там присутствует и драматизм.

- Что ты любишь читать?

- Да все подряд, по фигу. Я читать вообще никогда не любил, потому что в школе нас заставляли это делать, но тем не менее читал. Поэтому я не сказал бы, что люблю читать, но читаю постоянно.

- А любимый писатель у тебя есть?

- Довлатов, Аверченко. Аверченко - очень люблю. Жалко, что писал немного.

- И последний вопрос - снятся ли тебе песни?

- Ну, надеюсь, что в конце концов начнут сниться. Должно же это когда-нибудь наступить (смеется).

...Он всегда остается самим собой - честным, искренним, неравнодушным к тому, что происходит вокруг него, ни под кого не подстраивающимся и ни от кого не зависящим. Как ветер, который не ограничить. Может, иногда резковатым в суждениях и поступках. Вокруг сходятся, разводятся, скандалят, гребут барыши, а он идет своей дорогой и что-то меняет в себе только тогда, когда сам чувствует, что пришла пора что-то изменить, и ему самому без этого не обойтись. Тогда он прилагает невероятные усилия, проделывает огромную работу над собой - например, в том же "Нотр-Дам де Пари" - и некоторые из его "никогда не" уходят в прекрасное далеко. Вячеслав не боится менять свою жизнь и, если добивается поставленной цели, то со счастьем от взятия этой планки, тем более такой непростой ценой, наверное, мало что может сравниться.

Но делать выводы еще рано. Кто знает, что позовет его в следующий раз, и какие каноны будут сломаны? Но одно можно сказать точно - в форматах он, вопреки тексту собственной песни, не растворится никогда.

Смотрите также: