Примерное время чтения: 7 минут
127

СЕРИАЛ В ГАЗЕТЕ. Владимир Войнович. Новые русские (14.11.1995)

Семен Мартынович подсчитывает убытки

(Продолжение. Начало в NN 44,45)

В КВАРТИРЕ Былкиных ничего не изменилось. Вероника возится на кухне, Семен Мартынович с калькулятором сидит перед телевизором, а по телевизору продолжается интервью с Кириллом Луковым, моральным авторитетом.

- А что же нам с ворами-то делать, Кирилл Капитонович? - спрашивает интервьюер. - На всех уровнях все все тащут, и никакой управы на них нету.

- Если управляться, то можно и управиться, - отвечает Луков. - Меня, конечно, не послушают, я знаю, потому что, сколько говорю, глаголю, ударяю в набат, никто, ни Дума, ни Президент - никакого внимания. А с ворами надо, как кое- где на Востоке, Первый раз поймали, руку отсекли, второй раз поймали - другую. Третий раз воровать нечем.

- Глупости, нечем, - комментирует Былкин. - Протезы приспособим. У нас, слава Богу, инженеры еще не все за границу слиняли.

- А вот кто еще хуже воров, - замечает Луков, - так это взяточники. Они есть наше главное зло. Им бы я прямо всем подряд: и кто дает взятки и кто берет, головы бы рубил.

- Ну да, рубил бы, - возражает Былкин, выключая телевизор. - А рубщику, если на лапу дать, так он и топор потерять сумеет.

В комнату входит Вероника с горой тарелок и с сообщением:

- Тебе, между прочим, как раз звонил твой перфект.

- Не перфект, а префект, - поправляет Семен Мартынович. - Ты не великий человек и могла бы не путать. И что сказал?

- Поздравлял с праздником.

- С праздником, - напряг память Былкин. - Это с каким же?

- Былкин, ты что, сдурел? Седьмое ноября. Разве ты не заметил, что сегодня никто не работает?

- Это я заметил. Но почему, не понял. Все так переменилось. Иной раз не могу даже вспомнить, что в этот день произошло. А неужели другие помнят?

- Нет, - махнула рукой Вероника. - Что произошло, забыли. А что в этот день работать не надо, помнят все хорошо. А еще перфект поздравил, что тебя председателем переизбрали. А я ему говорю: подумаешь, председатель жилищного кооператива. Он, говорю, то есть ты по партийной линии и побольше должности занимал.

- По партийной это было, - соглашается Былкин. - Но тоже почему-то все вторым меня назначали. В райкоме второй, в горкоме второй, в обкоме второй, а когда предложили в ЦК, так тоже замзав отделом. А здесь все-таки я, допустим, не так уж... но зато, как говорил этот, лучше быть первым в деревне, чем вторым в этом. Тем более что здесь я народом избранный, а не то чтобы это. Шесть кандидатов было на место, и Крыша хотел, и Тихов стремился, и Васильев из кожи вон вылезал, а народ оказал свое доверие Былкину.

- Ну да, народ! Ха-ха-ха! - изобразила сарказм Вероника. - А в Думе тебя народ видеть не захотел.

- Не народ, а электорат. С народом работать легко, с электоратом трудно. Пять тысяч подписей попробуй-ка собери. Да мне это и не это. Мне и кооператив как целое государство. Четыреста шестнадцать квартир, два по сто пятьдесят девять, жильцов прописанных две тыщи четырнадцать, а еще слесаря, электрики, дворники все с утра по телефону или на улице: Семен Мартынович, Семен Мартынович, а я говорю, ну что Семен Мартынович, что?

- Ну ты особо не зазнавайся.

- А я и не. Я как был всегда и на партийных постах и на прочем простым доступным человеком, в таком же виде и вот. Хотя другой бы на моем месте ооо!

Тем более что. Я когда в ту же префектуру туда-сюда или хотя бы в мэрию, то даже я сам мэр из-за стола это самое вот так и навстречу: здравствуйте, говорит, Семей Мартынович, как дела и как почки, не беспокоят? Мэр, а помнит, что у меня почки.

- Ну и что, что мэр и что почки. Почки у каждого человека имеются, даже мэру это известно.

- Нет, - сердится Былкин, - ты вот все же как-то не это. Ты понимаешь, это же мэр. У него миллионы народу, метро, Мосстрой, Мосэнерго, институты, шкоды, стадионы, музеи, Останкино, храм Христа этого да, и все это надо же в голове, а он еще держит почки. Понимая, что есть председатель, а что вот это. Скоркин тоже вой председатель, но у него кооперативчик-то - тьфу, тьфу, -и если он придет к мэру и даже будет доложено, что вот Скоркин того-сего прибыл, а мэр, ты думаешь, прямо вот так из-за стола и побежит? И руки вот так раскинет? Как же! Нет, он не побежит, он спросит, а кто это Скоркин, кто? А уж есть там у Скоркина почки, печенки или того-сего, ему, то есть мэру, это до этого. Что на потолке висит вот.

- Ладно, расхвастался, - добродушно ворчит Вероника. - Давай, делом заниматься. А то ведь скоро приедут, а я еще гуся в духовку не заложила. Закончил свои подсчеты?

- Сейчас закончу, - Былкин тычет в кнопки калькулятора и бормочет. - Картошка восемь кило по полторы, восемь на пятнадцать, нули откинули, нули прибавили, двенадцать штук. Мясо почем брала?

- Тридцать тысяч кило.

- Тридцать, - ужасается Былкин. - Тысяч? Кило? Подешевле не было?

- Если хочешь гостей жилами кормить, можно и подешевле.

- Жилами, не жилами, я тебя знаю. Сколько заломят, столько и платишь. Привыкла к твердым ценам и не торгуешься. Думаешь, если у тебя муж председатель и ему туда-сюда и на лапу, то можно, значит, с деньгами фью- фью-фью. Нет, я тебе не говорю, чтоб так прямо по мелочам, но рынок торг любит. Если тебе какой-нибудь кавказской национальности говорит: тридцать, ты отвечай: двадцать. Он тебе - двадцать восемь. А ты - двадцать два.

На двадцати пяти сойдетесь. Ну, да ладно. Три кило на тридцать. Девя...о! Карбонат почем?

- Пятьдесят.

- Пятьдесят чего?

- А ты думаешь чего?

- Тысяч, что ли? Ты, мать, сдурела? Пятьдесят тыщ! За что это?

- За карбонат.

- Я понимаю, что за карбонат. Но я говорю: за что?

- А я тебе отвечаю: за карбонат.

- А я тебе говорю, я понимаю, что карбонат. Но пятьдесят-то тысяч за что?

- Да за карбонат же.

- Ееееее! - Былкин сокрушенно трясет головой. - Откуда ж также цены! Ну, ладно, давай дальше. Красной рыбы сколько взяла? - Два кило!

- Сколько отдала. Только не убивай. Скажи тихо, шепотом. - И сам шепчет: ну!

Вероника шевелит губами. Былкин прислушивается, вопрошает вполголоса:

- Сколько?

Вероника шепчет. Былкин кричит:

- Сколько?! Вероника кричит: - Триста тысяч!

- Ты-ты-ты-тыста трисяч! - завопил Былкин. - Е-еее! О-о! А еще говорят взятки брать нехорошо. Я понимаю, нехорошо. Очень даже нехорошо. - Обращается к молчащему телевизору. - А без взяток жить хорошо? А? Нет, я серьезно. Конечно, если ты моральный авторитет, то тебе и так поднесут, а простому человеку ого!

Продолжение следует.

Смотрите также:

Оцените материал

Также вам может быть интересно