118

ТОЧКА ЗРЕНИЯ. В спорах о справедливости

Справедливо ли, что в нашем обществе существуют значительные разрывы в благосостоянии разных групп населения? С чем это связано? Должно ли государство контролировать доходы? Эти вопросы часто задают наши читатели.

Мы обратились к доктору философских наук, руководителю группы перспективных проблем социального развития ИСИ АН СССР В. РОГОВИНУ с просьбой высказать свою точку зрения по этим проблемам.

ПРОТИВ УРАВНИЛОВКИ, НО С РАЗНЫХ ПОЗИЦИЙ

Есть вопросы, по которым позиции ученых и подавляющего большинства советских людей однозначны. Так, никто не отрицает необходимости ликвидации далеко зашедшей уравниловки в оплате труда, никто не призывает к абсолютному равенству доходов всех трудящихся.

Но далее начинаются весьма серьезные разногласия. На мой взгляд, уже достаточно четко определились две тенденции в нашей общественной мысли. Представители одной из них считают, что ценой, которую необходимо уплатить за ускорение экономического развития страны, является резкое усиление социально-доходной, имущественной дифференциации, которой не следует задавать какие бы то ни было пределы. Они отвергают любые предложения, направленные на корректировку сложившихся социально- экономических различий путем введения контроля за доходами и осуществления активной перераспределительной политики, суть которой изображают иногда весьма упрощенно: взять у тех, кто хорошо работает, и отдать тем, кто работает плохо.

Представители другого течения, к которому я отношу и себя, выступая за снятие ограничений на рост зарплаты в соответствии с увеличением реального трудового вклада, вместе с тем обращают внимание на необходимость проведения такой социальной политики, которая устраняла бы некоторые сложившиеся формы социальных различий, противоречащие природе социализма. Такие формы, которые обусловливают чрезмерное неравенство в материальном положении различных семей, групп, доходящее, с одной стороны, до возникновения "законных" советских миллионеров, а с другой - до существования миллионов людей, доходы которых не достигают прожиточного минимума. Чтобы разобраться в происхождении такого рода неравенства, следует заново перелистать многие забытые или недостаточно осмысленные страницы нашей истории.

ОБРАЩАЯСЬ К ИСТОРИИ

За последнее время появилось большое количество публикаций, разоблачающих ошибки и преступления сталинского периода. Однако в них оказалась по существу обойденной социальная политика этого времени, выражавшаяся в поддержании низкого жизненного уровня подавляющего большинства населения страны при создании привилегированных групп, резко выделяющихся уровнем своего благосостояния.

Этому служили и отмена в начале 30-х гг. партмаксимума (т. е. максимума заработной платы, установленного для членов партии), и систематическая перекачка средств на социальное развитие из одних отраслей (прежде всего сельского хозяйства) в другие, и насаждение системы натуральных привилегий для определенных категорий работников, а также для так называемых "ударных" ведомств и производств.

В середине 40-х гг. были осуществлены такие меры, как ликвидация прогрессивного налога на наследство, достигавшего ранее 90% от размера наиболее крупных состояний; отмена прогрессии в налогообложении наиболее высоких авторских гонораров. С этого времени перестало действовать прогрессивное налогообложение доходов. И вплоть до сегодняшнего дня одинаковую 13%-ную ставку налога уплачивают и работники, имеющие зарплату 200 руб. в месяц, и лица, получающие совокупный авторский гонорар, равный 50 тыс. руб. и более в год.

Резкие разрывы в реальных доходах различных социальных групп не могли не привести к образованию на законном основании значительных состояний, и сегодня остающихся в распоряжении владельцев или их наследников.

В ТЕНИ "ТЕНЕВОЙ" ЭКОНОМИКИ

К этим законным состояниям в застойный период стали приплюсовываться новые, не менее крупные состояния, имеющие иную социальную природу и происхождение. Их возникновению способствовало прежде всего допущение вседозволенности в социальной сфере, которая облегчалась выводом ряда регионов, отраслей, предприятий и прежде всего их руководителей из зоны критики и контроля. В обстановке попустительства крупным и мелким мздоимцам и казнокрадам, как на дрожжах, стала подниматься психология обогащения любыми, пусть даже противозаконными способами, возникли многочисленные проявления коррупции. Все новые и новые разоблачения преступной деятельности "теневых дельцов" и сросшихся с ними коррумпированных работников управленческого аппарата говорят о фантастических размерах награбленных ими богатств. А сколько образовавшихся подобным образом состояний укрыто, передано в "законном порядке" по наследству и т. д.?!

Сегодня очевидно, что различия в объемах накопленной собственности намного больше, чем в размерах текущих номинальных доходов, получаемых через систему государственного распределения. О масштабах этой дифференциации многое могли бы рассказать результаты ежегодно проводимых обследований вкладов в сберкассах, которые выявляют долю вкладов разной величины в их общей сумме (разумеется, при этом не затрагивается тайна вкладов). Некоторые появившиеся в печати данные о результатах этих обследований говорят о том, что в отдельных регионах страны до половины общей суммы вкладов сосредоточено на 3% сберкнижек. Если же учесть, что существуют семьи, живущие "от зарплаты до зарплаты" и вообще не имеющие сберегательных книжек, и что обладатели крупных денежных состояний склонны рассредоточивать их по нескольким сберегательным кассам и книжкам, то не покажется преувеличенным предположение, что еще меньший процент населения является обладателем до половины общей суммы сбережений.

Едва ли можно согласиться с иногда встречающейся точкой зрения, согласно которой владельцы нажитых нечестным путем крупных денежных состояний предпочитают держать их в "чулках". Почему бы им, паразитируя на тайне вклада и праве заводить неограниченное число сберегательных книжек, не воспользоваться благоприятной возможностью безопасного хранения своих денег и получения процентов на них.

Резкая дифференциация в материальном положении, по большей части не связанная с различиями трудового вклада, наблюдается сегодня не между основными социальными группами нашего общества, а внутри этих групп.

Так, всесоюзное исследование образа жизни советских людей, проведенное ИСИ АН СССР, обнаружило существенные "перепады" в материальных возможностях опрошенных (по их самооценкам). Если 9,8% рабочих, 16,2% служащих и 11,1% колхозников отметили, что они живут от зарплаты до зарплаты, часто занимая деньги на самое необходимое, то 6,7% рабочих, 12% служащих и 11,6% колхозников указали, что они могут ни в чем себе не отказывать в сфере потребления.

По данным того же исследования, квалифицированные рабочие, имеющие достаточно высокую зарплату, оказались в значительно меньшей степени обеспеченными дорогостоящими предметами бытовой обстановки, чем работники торговли с относительно небольшой зарплатой.

КОМУ МЕШАЕТ КОНТРОЛЬ ЗА ДОХОДАМИ?

Составляющая десятки раз дифференциация в доходах и размерах личной собственности порождена не различиями в заработной плате (ведь считающаяся ныне высокой заработная плата, скажем, в 400 - 500 руб. лишь в 2 - 2,5 раза превосходит среднюю зарплату и не позволяет скапливать крупные состояния), а неконтролируемыми доходами наиболее предприимчивых "частников", до принятия Закона об индивидуальной трудовой деятельности не уплачивавших государству налогов на эти доходы, и сформировавшимися за последние десятилетия нетрудовыми накоплениями.

С учетом всех описанных тенденций представляется, мягко говоря, странной позиция тех ученых и публицистов, которые рассматривают постановку вопроса о контроле за доходами, введении прогрессии в налогообложении доходов, наследуемой собственности и т. д. как всплеск уравнительных и "запретительных" настроений.

Данную проблему любопытно рассмотреть и в плане межстранового сопоставления. Известно, что такие меры, как установление контроля за доходами, введение прогрессивного налогообложения и т. д., В. И. Ленин рассматривал в качестве не только социалистических, но и общедемократических мер. К настоящему времени подобные меры осуществлены в большинстве развитых капиталистических стран.

Вызывает недоумение, почему предложения о введении подобных мер в нашей стране рассматриваются зачастую как нарушение презумпции невиновности и даже покушение на права человека.

Несправедливость осуществления данных мер один популярный публицист обосновывает следующим образом: "Прежде всего, - пишет он, - надо учитывать, что и сбережения в сберкассах, и наследство имеют у нас иную природу, чем в эксплуататорском обществе. Эти средства представляют овеществленный труд их хозяина, а не овеществленную прибавочную стоимость, которая синтезирует наемный неоплаченный труд".

Суть подобных рассуждений укладывается в известную схему, на протяжении многих лет господствовавшую в учебниках по обществоведению: одни и те же явления при социализме всегда наполнены положительным содержанием, а при капитализме - отрицательным.

Между тем очевидно, что в современном капиталистическом обществе сбережениями и наследством обладают не только капиталисты, но и немалое число трудящихся. Столь же очевидно и то, что в советском обществе крупные сбережения и наследство далеко не всегда имеют трудовое происхождение.

Совсем недавно мы узнали, что в одной южной республике до последнего времени продолжала действовать в масштабе целых районов коррупционная цепочка, тянувшаяся от "рядовых" расхитителей и взяточников к руководителям правоохранительных и даже партийных органов, а в другой обнаружено, что только "хлопковые магнаты" украли у государства больше 4 млрд. руб., тогда как благодаря всем усилиям органов прокуратуры из них возвращено государству немногим более 100 млн., остальное оказалось утаенным, рассованным по карманам родственников и "доверенных людей". Можно ли в подобных условиях догматически повторять убаюкивающие утверждения о сбережениях и наследствах, всегда представляющих "овеществленный труд их хозяина"?

О ПРИВИЛЕГИЯХ

Все программы социальных реформ, которые сейчас обсуждаются на страницах нашей печати, включают элементы перераспределительной политики. Это относится и к радикальной реформе ценообразования, и к реформе квартирной платы, и к пенсионной реформе. Если исходить из принципа социальной справедливости, то в результате их осуществления получить новые льготы, права и преимущества должны те группы, которые действительно этого заслуживают или испытывают в этом острую нужду. Проиграть же должны те, кто пользуется сегодня незаслуженными, неоправданными и необоснованными преимуществами.

На страницах печати справедливо подчеркивается, что сопротивление определенных групп перестройке объясняется боязнью утраты ими своих привилегий. О каких же привилегиях может идти речь?

Прежде всего о натуральных привилегиях, существенно увеличивающих реальные доходы пользующихся ими лиц. Чаще всего трудящиеся обращают внимание на привилегии (в обеспеченности жильем, снабжении дефицитными товарами, медицинском и культурном обслуживании), которые распространяются на определенные категории работников управленческого аппарата. Однако фиксация внимания только на таких должностных привилегиях оставляет в тени другую группу натуральных привилегий, распространяющихся уже не на десятки тысяч, а на миллионы людей. Я имею в виду ведомственные привилегии, предоставляемые за принадлежность к тому или иному предприятию или отраслевой системе. На мой взгляд, должностные и ведомственные привилегии хотя и различаются в количественном отношении, тем не менее, имеют сходную социальную природу.

Например, в результате того, что ведомственные дошкольные учреждения получают дополнительную дотацию от предприятий, в них создаются лучшие условия для детей по сравнению с такими же учреждениями, относящимися к общегосударственной системе. В результате возникает неравенство в условиях общественного содержания детей, обусловленное служебным положением их родителей. Передача ведомственных яслей и детских садов, равно как и средств, расходуемых предприятиями на их содержание, в распоряжение местных Советов позволила бы создать лучшие условия общественного воспитания для всех детей.

В реальной жизни мы часто сталкиваемся со своеобразным переплетением ведомственных и должностных привилегий, со случаями, когда ведомственные социальные фонды используются для создания привилегированных условий узкому кругу лиц.

Все это говорит о том, что назрела необходимость принятия в общегосударственном масштабе решений, исключающих какую бы то ни было возможность пользоваться за государственный счет незаслуженными благами.

Чтобы предотвратить возможность сохранения и воспроизводства в будущем всех форм социально неоправданного, несправедливого неравенства, нельзя уповать на стихию, необходимо трезво и четко оценивать перспективы нашего развития с точки зрения принципов социальной справедливости, в упрочении которых трудящиеся заинтересованы не меньше, чем в росте собственного материального благополучия.

Смотрите также:

Также вам может быть интересно