Примерное время чтения: 5 минут
85

Москвичи "прописались" в Чечне

"А НАС здесь никто не трогает. То, что мы москвичи, мало кого волнует. Конечно, есть отморозки... Но это единицы. Мы Родине помогаем. А то, что творится у нас за спинами, - не нашего ума дело. Поскорее бы вернуться домой к маминым пельменям и забыть все это, - говорит загоревший паренек. - Я в Чечню приехал, чтобы убежать от беспредела в своей части.

Знаешь это слово "чмо" - человек московского округа? Так вот за это нас так и ненавидят. За то, что мы из Москвы. Все от салаг до полковников. Зато никто из них не рискнул сюда поехать. До сих пор сидят у себя в кабинетах и хари отъедают".

МОСКВИЧЕЙ в Чечне действительно не притесняют. В каждой роте есть трое-четверо ребят из столицы и области. И подавляющее большинство их согласилось приехать сюда, чтобы избежать притеснений.

Первое, что слышат журналисты центральных изданий от них после знакомства: "В каком районе вы живете?" Второй вопрос совмещается с просьбой: "Ну, что нового в Москве? Привет не передадите?" Те, кто не сообщил родным о том, что уехал в Чечню, просто сидят и ждут рассказов о столичной жизни.

Спрашиваю: "Не жалеете, что сюда приехали?"

- Чего жалеть, если дело сделано. Да и спроси у кого хочешь, все скажут, что тут лучше. Офицеры нас берегут, каждый как может. Вот в саперной роте, за полгода всего один раненый. После боевого задания сутки отдыхаем, делаем, что хотим. По дому скучаем, конечно. А кто в армии по дому не скучает!

Страх одиночества

ЕДИНСТВЕННОЕ, чего боятся эти ребята, - вернувшись домой, остаться без внимания старых друзей.

- Вот ты мне скажи, - доказывает наиболее активный сапер, - ну какие мы отморозки?! Я раньше тоже считал, что из Чечни все тронутыми приезжают. А сейчас смотрю на себя в зеркало - вроде нормальный. Нет, ну, может, я не прав...

- Они боятся остаться непонятыми, - говорит молодой лейтенант из десантного полка (тоже москвич). - Я на себе это испытал, когда встретился с друзьями после первой войны. Вроде столько собирался рассказать, а когда пытался, на меня смотрели, как на больного. Но мне тогда было двадцать три, а этим солдатикам по девятнадцать-двадцать, конечно, им тяжелее будет наладить отношения с московскими гуттаперчевыми мальчиками и девочками. Двое моих однополчан так и не выходят из запоев с середины девяностых.

Чужая земля

- ЗДЕСЬ никто не считает, что воюет за свободу России. А "чехи" дерутся за свою родину. Мы никогда не станем хозяевами этой земли. Потому что для чеченцев солдаты - оккупанты. Ненависть к нам чувствуется повсюду и ото всех. Только местные русские надеются на нашу помощь. Они запуганы. Пусть это и их родина тоже, но никак не моя или кого-нибудь из ребят. Мы воюем не за их спокойствие. Хотя помогаем, как можем...

Этот диалог с молодым пехотинцем Андреем показателен. Так думают многие солдаты. Офицеры их понимают и не осуждают. Им самим все это порядком надоело. Журналистам "АиФ" пришлось возвращаться в Москву вместе с двумя капитанами ВДВ, отслужившими полугодовую командировку в горах. Два с половиной часа перелета из Махачкалы были заполнены веселыми разговорами о доме, семье, детях. Все испортил один вопрос, заданный, уже когда мы сошли с трапа самолета.

- Обратно собираетесь?

- (После долгого молчания.) Никогда.

Домой

ГРАНИ между московскими ребятами и остальными в Чечне не существует. Всем бывает одинаково страшно, одинаково радостно. Единственное, что их разделяет, - это планы на жизнь после возвращения. Москвичи все же более склонны идти учиться в вузы, тогда как остальные сразу по возвращении думают устраиваться на работу. Да и адаптация к мирной жизни в Москве происходит сложнее.

- Я две недели отхожу от войны, - говорит солдат-контрактник, приезжающий в Чечню "отдохнуть от столичной суеты", как он сам поясняет. - Вернувшись, гуляю по Москве и никак не могу понять, почему танки по улицам не ездят. Зеленку, в смысле парки и скверы, обхожу стороной. Мало ли что там - снайпер или растяжка.

Психологи говорят, это происходит оттого, что одна стрессовая ситуация сменяется другой, и человек загоняет себя в психологический тупик. Выход из него - долгая психотерапевтическая работа. Необязательно с врачами или аналитиками. Достаточно ласки и внимания со стороны близких.

Смотрите также:

Оцените материал

Также вам может быть интересно