Примерное время чтения: 8 минут
254

Петр Тодоровский: "Зов плоти сильнее страха смерти"

Какие бы фильмы ни снимал режиссер, сценарист Петр ТОДОРОВСКИЙ - "Фокусник", "Военно-полевой роман", "Любимая женщина механика Гаврилова", "Интердевочка", "Анкор, еще анкор!", они всегда получаются на одну тему - про любовь.

"ВРОДЕ бы, - смеется Тодоровский, - хотел рассказать совершенно другую историю. А выходит все равно про любовь. Потому что это - самое главное. Любовь лежит в основе всех наших поступков - и самых добрых, и самых злых". Поэтому наш сегодняшний разговор - тоже о любви. А еще - о войне и о счастье.

- ПЕТР Ефимович, вы жалеете, что прошли те времена, когда в вашем доме собирались Гердт, Окуджава, Хуциев и эти веселые компании гудели до утра?

- Еще как жалею. Потому что в молодости легко быть счастливым. Все неприятности, сложности - даже война - переносятся легче.

Знаете, когда меня спрашивают: "Что вы ощущаете 9 Мая?", я вспоминаю день, когда мы с тяжелыми боями вышли к Эльбе - и вдруг наступила тишина. Это было такое чудо! Мы ведь давно не слышали, как поют птицы, как журчит вода. Река для нас была "водная преграда", холм - "высота", которую надо занять любой ценой. И постоянный грохот, стрельба... А здесь трава зеленая, май, лошади в траве на берегу Эльбы валяются. Мы сбросили вонючие портянки и тоже упали в траву вместе с лошадьми. Рядом со мной лежал мой однокурсник по Саратовскому военно-пехотному училищу. И вдруг ему на палец - грязный палец - села бабочка. Я лежал, смотрел на эту бабочку и думал: "Значит, действительно закончилась война". И то ощущение счастья, которое я при этом испытывал, словами описать невозможно.

- Вы - молодые, талантливые поэты, актеры, режиссеры - как проводили тогда время? Только не рассказывайте, что вы исключительно пели песни под гитару и читали стихи.

- Конечно, нет. Иногда завязывались очень интересные разговоры, иногда дело доходило чуть ли не до драки. Но гитара была непременно. Когда Геннадий Полока в Одессе снимал "Интервенцию", у нас в доме оказались Швейцер, Венгеров, Хуциев и Володя Высоцкий. Лето, жара, открыты все окна. А Володю, когда он заводился, остановить уже было нельзя. Второй час ночи, все вокруг спят, а он поет свои песни. Соседи несколько раз грозились вызвать милицию. В какой-то момент открывается дверь, заходит участковый - молодой парень. Он сперва был такой грозный, но, как увидел Высоцкого, тут же спросил: "Ребята, а можно я с вами тут посижу?"

А Зиновий Гердт мог устраивать настоящие "стихотворные дуэли". Мы подружились с ним на съемках моего фильма "Фокусник". У него была маленькая квартирка на улице Шверника - дом очень хлебосольный: мы всегда там отмечали и Новый год, и Татьянин день, и просто так собирались. Бог дал Зяме уникальный талант - он и сценарии сочинял, и актер был потрясающий, а поэзию знал назубок. Как-то я познакомил его с драматургом Александром Володиным. Вечером собрались, выпили коньячку. Вдруг кто-то из них начал читать Пастернака. И два часа они читали по строчке - один начинал, другой продолжал.

"Там, где мужчина оказывается рядом с женщиной, обязательно вспыхивает искра"

- ВСЕ ваши фильмы, даже военные, - о любви. Может быть, вы сможете объяснить, почему на фронте - при всех зверствах Смерша и особистов, при тотальном контроле - бойцам разрешалось иметь так называемых "полевых жен"? Ведь дома их всех ждали официальные жены.

- Бойцам, если бы им и разрешили, то на переднем крае, в окопах? Смешно! Но в военные годы все же делались некоторые послабления. А на фронте было очень много женщин, не только в санитарных поездах и госпиталях, но и на переднем крае - и снайперы, и летчицы. А там, где мужчина оказывается рядом с женщиной, обязательно вспыхивает искра. Это неодолимо.

И если была возможность, то те же санитарки, которые вытаскивали раненых с поля, по-женски солдат утешали. Мой друг однажды исчез - его не было почти два дня. Я нашел его под сгоревшими вагонами, где он лежал с медсестричкой. У обоих черные круги под глазами, но какие же счастливые были эти глаза! Основной инстинкт столь силен, что оказывался сильнее страха смерти. В Польше расстреляли двух наших ребят-артиллеристов за то, что они продали полякам лошадей, купили на эти деньги бимбер (выпивку. - Ред.) и в каких-то развалинах с полячками трое суток гуляли.

- Во все времена армии сопровождали обозы с маркитантками - об этом писали и Дюма, и Гашек. Может, в нашей армии тоже неплохо было бы маркитанток узаконить? Глядишь, и дедовщины бы меньше стало.

- Я думаю, это было бы замечательно. И дедовщина, и побеги бы сократились. Когда в 18-20 лет "кипит наш разум возмущенный", этот пожар как-то надо гасить. И если бы поблизости от воинских частей были бы такие дома с соответствующим санитарным обслуживанием, может, солдатикам поспокойнее жилось.

Вспоминаю, когда сам был в военном училище. Мы без всяких увольнительных сигали через забор. Нам не удавалось доводить наши отношения с девчонками до крайностей, но хотя бы потискать (смеется), поцеловать. Становится легче, душу отпускает после жизни взаперти, в казарме, после бесконечной муштры.

- Сегодня психологи все чаще говорят о том, что молодое поколение рискует вырасти асексуальным. Им же в кино теперь показывают все, вплоть до жесткого порно, а реклама подробно рассказывает и про прокладки, и про бритье женских ног. Получается, что для молодого парня в женщине просто не осталось тайны.

- Не думаю, что у них все полностью атрофируется. Натура окажется сильнее рекламы. Просто сейчас такое время, когда все дорвались до того, что долго было под запретом. Но мы этим в конце концов переболеем. Да и вообще эта "болезнь" больше характерна для города - в деревне жизнь более стабильная, там сохранились нормальные взаимоотношения. Я помню, как одного мужика в провинции спросили: "А вы часто телевизор смотрите?" - "А что мне там смотреть? Как бабу надо переворачивать?" - ответил он.

"Современное поколение идеологией не нафаршируешь"

- СЕЙЧАС власть много обсуждает проблему патриотизма. Программу специальную разработали, деньги немалые выделили. Как, по-вашему, патриотизм можно родить в тиши кабинетов?

- Патриотизм можно построить только на одном - улучшить условия жизни. Американцы же искренне любят свою страну, свой флаг, свои порядки. Многие из них - в прошлом голь перекатная, - приехав в США, начали лучше жить и поэтому стали патриотами. Пока в нашей стране этот громадный разрыв между бедными и богатыми, эта колоссальная несправедливость по отношению к старикам и детям не будут устранены, ничего не получится. Когда я захожу в какую-нибудь столовую и вижу, как старик ждет, не оставит ли кто-нибудь что-нибудь на тарелке, чтобы он мог доесть, мне становится страшно от того, в какой стране мы живем. Ну, раздайте вы из этого Стабфонда каждому по десять тысяч рублей - пенсионерам, многодетным, тем, кто сидит на бюджетных копейках. Чтобы они пальто себе купили, хоть какое-то облегчение почувствовали. Другого пути просто нет, все остальное - ложное. Современное поколение идеологией не нафаршируешь.

- Что вообще тяжелее пережить человеку - испытание сытостью или нуждой?

- Сытостью - страшнее. Человек должен жить в ограничениях. Когда у него все есть и не надо предпринимать никаких усилий, ему уже ничего не интересно.

А лишения заставляют карабкаться вверх, чего-то добиваться... Наша семья пережила жуткий голод. Я тогда был маленький, но эта картина будет стоять у меня перед глазами всю жизнь: под забором на улице сидела женщина. На коленях у нее лежал ребенок, а она - живой скелет - ела крысу. Крысу! Впивалась с огромным удовольствием в эту плоть...

Да, нищета - это тяжело. Но надо работать. Копать огород, что-то искать, шевелиться. Я всегда должен что-то делать, иначе чувствую себя нечеловеком. Или дочеловеком (смеется). Сам себе ищу работу - пишу сценарии, записываю музыку на диски с Сергеем Никитиным. Надо работать даже в том случае, если это никуда не пойдет. Просто сидеть и ждать хороших времен - это глупо. Время не ждет, оно очень быстро несется. Не успеешь оглянуться - и вдруг справляешь 80-летний юбилей!

Смотрите также:

Оцените материал

Также вам может быть интересно