Примерное время чтения: 9 минут
106

"Новогодняя" девятка

Под аккомпанемент боя курантов, в перерывах между потягиванием пузырящейся "шампаньолы" и опрокидыванием стопочек с горькой, между зычным распеванием всенародных застольных и истеричными квартирными рейвами каждый периодически припадает к голубому экрану и в судорожном переключении непременно натыкается на свой любимый фильм. Из года в год по всем каналам на любой прихотливый вкус мы видим эти фильмы, мы их смотрим и, что самое клиническое, каждый раз ждем с таким предвкушением, с каким ждем не каждую значительную премьеру. Перед вами девять самых показываемых и самых смотримых лент, взрывающихся хлопушками, искрящихся конфетти и сияющих мишурой на протяжении рождественских каникул.

"Карнавальная ночь", Эльдар Рязанов, 1956

Цветастый совковый триколор. Комсомольский задор самодеятельных активистов и коснопартаппаратческое брюзжание в лице товарища Бывалого. Оптимизм льется через край, и, собственно, все в нем по уши вязнут (еще бы - оттепель, уже можно веселиться... тов. Сталин три года как в могиле). И вполне обоснованно отечественный зритель предпочитает n-ной давности рязановские комедии состряпанным на скорую руку рогожкинским "операциям", кеосаяновским "бедным Сашам". На осиную талию Гурченко смотреть завсегда приятнее, чем на бодунскую физию Булдакова.

"Жизнь прекрасна", Фрэнк Капра, 1947

Праздничная байка от знаменитого американского сказочника. Правильный парень Джеймс Стюарт, защитник обездоленных, в результате роковой случайности остается, грубо говоря, без штанов и подставляет всех, кого можно, прыгает с моста в рождественскую ночь, но ангел небесный спасает беднягу и демонстрирует ему широкую панораму городской жизни так, как если бы она протекала без него. Герой понимает, что все же и его пребывание в грешном мире было весьма необходимо. Отменив самоубийство и возвратясь в реальность, он обнаруживает, что старый тертый калач по имени "Happy End" поджидает его, дабы заключить в свои жаркие объятия и расцеловать троекратно. Говорят, в годы Великой депрессии фильмы Капры помогли Америке выжить.

"Ирония судьбы, или С легким паром", Эльдар Рязанов, 1975

Рязанов за многие годы приловчился снимать народные комедии, но этот фильм - подлинный бриллиант советской мифологии. Нет более бессмысленного занятия, чем пересказ этой картины, ибо легче в стране найти человека, не умеющего читать и писать, чем того, кто не смотрел сие эпохальное творение. Лихой сценарий, растасканные на цитаты диалоги, сентиментальная ностальгия по почившей стране, по советскому "игристому", по социалистической подарочной экзотике в виде французских духов - все это заставляет еженовогодне припадать к экранам и пересматривать "Иронию судьбы" снова и снова... И каждый раз, подходя к праздничному столу, мы, сморщившись, бормочем: "Какая гадость эта ваша заливная рыба", даже если пробуем фруктовый салат.

"Один дома", Крис Коламбус, 1991

Тема детского одиночества в Рождество могла осуществиться токмо в юмористическом контексте. Непутевые воры, по простоте душевной замыслившие ограбить якобы пустующее жилище, попали в шаловливые ручки белокурой бестии Маколея Калкина. Многочисленные ожоги, порезы, ушибы, удары электричеством, тяжелые моральные травмы и завершающий арест - праздничные прелести, коими досыта накормил незадачливых жуликов маленький затворник-упырь. Мораль такова: имея сынка-злыдня, таскайте его всегда с собой, чтоб ненароком не насолить безобидным "домушникам".

"Ну, погоди!"

Экспериментальное анимационное детище Котеночкина и Хайта возымело в Стране Советов просто всесокрушающую популярность. Жаль, что с новогодней тематикой снята всего одна серия. "Лучший мой подарочек - это ты" - как только не переиначивали милую песенку советские подростки. Сюжет, если помните, вяжется в горах (очевидно, Кавказа). Интересно бы сейчас посмотреть на этих персонажей в теперешних условиях. Волк - в "защитке", с "калашом" наперевес выбивает из аула бандформирования, то бишь Зайца - гордого сына гор. Вот была бы веселуха для поколения next.

"Заместитель Хадсакера", Джоэл Коэн, 1993

Нашему зрителю фильм известен под конгениальным названием "Зиц-председатель". Эта коэновская лента есть виртуозное паразитирование на штампах американского кино. Предельны: цитатность, ироничность и организованность виртуального пространства. Пол Ньюмен прыгает страусом, Роббинс даунообразно мимикрирует, Ли раздувает щеки, все крутят хула-хуп в ожидании финального выкидона из окна небоскреба. Только ведь это чистой воды постмодернизм, интеллектуальные игрища - вот что главное, а не прыжки с 300 метров под бой часов и, конечно, не сиротский катарсис дубовых янки.

"Каникулы в Простоквашино"

Антропоморфные зверушки, придуманные Э. Успенским, а также дядя Федор, по сути - махровые агитаторы сельской, даже кулацкой жизни. Встреча Нового года с "немым" черно-белым телевизором, выталкивание вмерзшего "Запорожца", елка во дворе, наряженная чердачным барахлом, и смачный хутор-блюз в исполнении харизматического кота Матроскина: "А я все чаще замечаю, что меня кто-то подменил". По-видимому, это самый драйвовый Новый год в совковой анимации.

"Чародеи", К. Бромберг, 1982

Более чем вольная экранизация произведения Стругацких "Понедельник начинается в субботу" являет собой чудесный (во всех смыслах) образец новогоднего трэша застойных времен. Урбанистическая сказка, в которой витиевато заплетаются лубочная напевность, бесшабашность мюзикла, ну и, разумеется, идиотизм советской жизни. Подлинное художественное воплощение мечты среднестатистического Иванушки - смести все преграды (реальные и мнимые) на пути к обретению своей Аленушки. Псевдобылинные герои в искрометном праздничном бурлеске - волшебство, в которое под Новый год начинаешь банально верить.

"Грэмлины", Джо Данте, 1988

На Рождество в Штатах в интересное положение попадают даже целые населенные пункты. Провинциальный оболтус в глупых мыслях купил у фокусника-китайца мягкую зверушку, но пренебрег советом продавца не поить "милашку". Зверюга расплодилась катастрофически, и население города вынуждено было вместо трапезы яблочным пирогом и рождественской индейкой ныкаться в чуланах. Изгадившие праздничные елки, все скурившие и выпившие шкреки нагло дефилировали бы и дальше, но самосознание "подпольщиков" взяло верх, и всех пушистых демонов покрошили в мелкий рождественский винегрет.

"Приключения трупа"

Режиссер Жан-Жак Бенекс.

В ролях: Жан-Юг Англад, Элен де Фужероль и др.

МИШЕЛЬ Дюран лечит некую Ольгу Кублер, которая два раза в неделю рассказывает о сексуальных девиациях ее мужа-садиста, и хочет ее безумно. Лечит и хочет, лечит и хочет... В итоге девушка умирает. Прямо у врача на кушеточке. Ни одного нормального психоаналитика ни в одном Гарварде или Сорбонне не обучают тому, как правильно и быстро прятать трупы, посему откинувшаяся мадам пылится и преет у него в кабинете практически неделю. Тем временем доктор, пытаясь разобраться в дебрях собственного обостренного эротизма, мечется между личным психоаналитиком, подружкой-художницей, осиротевшими пациентами и близлежащими кладбищами. Все его мытарства происходят в Париже, в то время как город, оживая и включаясь в игру, не желает быть просто декорацией, а становится полноправным членом картины. Бенекс заставляет на два часа каждого почувствовать себя нимфоманкой или сексуальным маньяком, дает новое имя и прописку: Париж, город извращенных ангелов.

"Выбор капитана Корелли"

Режиссер Джон Медден.

В ролях: Николас Кейдж, Пенелопа Крус и др.

ПРЕКРАСНЫЙ греческий остров Кефалония. Травка зеленеет, птички поют, зреют оливки. Темноокие красавицы купаются в прозрачных водах океана в компании широкоплечих юношей местной выделки. По нашим масштабам просто райское наслаждение. А потом, как назло, случается война. В город, маршируя, входят итальянские "музыкальные свиньи", а всех половозрелых греков отсылают воевать. Темноокие девушки поначалу печалятся, а потом решаются на кардинальную смену приоритетов. Капитан Корелли (Николас Кейдж), человек-мандолина, вместе со своим опероговорящим батальоном отбивает остров у коренного населения, а потом и черноокую девушку Пелагию (Пенелопа Крус) у деревенского грека-болвана Мандраса. Как только между ними вспыхивает нечто большое и прекрасное, начинают палить ружья, вспыхивать партизанские восстания и бытовые конфликты на почве ревности и национальной неприязни. Наконец-таки оказались уместны сенбернарские глаза Кейджа и густая поросль подмышечных впадин Пенелопы, как вдруг случается такой нечеловеческий облом. Финалов, как у "Выбора...", режиссерам титулованных мелодрам ("Влюбленный Шекспир") снимать категорически нельзя, но без него бы сердце любого среднестатистического, истосковавшееся по всему знойному и выпуклому, разорвалось бы от разочарования и боли.

ТРИ ТОВАРИЩА "Медвежатник" (The Score). (США, 2001)

Режиссер Фрэнк Оз.

В ролях: Роберт Де Ниро, Эдвард Нортон, Марлон Брандо, Анджела Бассет.

"Медвежатник" - это смесь трех совершенно разных, но по отдельности одинаково блестящих компонентов. Брандо - Де Ниро - Нортон как знаковые актеры своих поколений, по идее, должны создать непревзойденный коктейль, искрящийся своей уникальностью и эксклюзивностью. А получилось так, что все ужимки и выворачивания наизнанку, идущие от переизбытка актерского мастерства, настолько повсеместны, что кажутся фальшивыми. Затертый и избитый сказ о том, как двое отправились на дело, один из них оказался типом отрицательным, а второй, по обыкновению, наивным и доверчивым, выдается за невиданное откровение, и по степени нелепости это выглядит так же, как если джинсы из секонд-хенда продавать в бутике "Карден" за 500 баксов. Совершенно никого не интересующий производственный процесс вскрытия сейфов показан с такой кропотливостью и тщательностью, что ближе к середине понимаешь - этот фильм уже ничто не вытянет. Ни потрясающий Нортон, сыгравший тут, как и в "Первобытном страхе", по сути, две разные роли, ни роскошная фри-джазовая музыка в паузах между обсуждениями операции ограбления, ни даже неожиданная, эксцентричная концовка.

Очень тяжко наблюдать, как меркнет величие. Как оно лениво расползается в кадре, сдерживаемое лишь брюками и подтяжками. Как оно мимикрирует, осыпая округу хлопьями грима. Как оно неуклюже плюхается на стул, грозящий развалиться под тяжестью невыносимой значимости. Таков теперь Марлон Брандо - обрюзгший и жалкий. Один из величайших актеров всех времен и народов угасает медленно и мучительно. От "Дон Жуана де Марко" до "Медвежатника" - один шаг. Не в пропасть, нет. Шаг в бреду. Лучше бы в пропасть.

Смотрите также:

Оцените материал

Также вам может быть интересно