199

ПОДРОБНОСТИ. Как мы защищались и защищали демократию

На вопросы нашего корреспондента Н. ЖЕЛНОРОВОЙ отвечает помощник вице-президента России, начальник штаба Комитета обороны "Белого дома" А. СТЕРЛИГОВ.

- Как генерал КГБ, опытный контрразведчик, скажите, можно ли было захватить "Белый дом" изнутри?

- Можно было бы, но с морем крови. Мы достали около 400 автоматов, перекрыли все ходы и выходы.

- Как работал ваш штаб?

- Мы создали несколько направлений, в том числе и разведывательное, куда поступала информация. На карте Москвы отмечали, где какая часть движется, посылали людей агитировать солдат. У нас были начальники тыла, оперативного управления, связи, медицины.

То, что войска двигались не быстро, это не просто так, с ними работали. Один командир крупного и очень опасного для нас соединения сказал: "Мы будем двигаться настолько медленно, насколько это возможно, и постараемся не дойти". Взять наше здание можно было элементарно. Одному ", подразделению хватило бы 20 минут, и не спасли бы наши автоматы. Приказ захватить здание заговорщики дали, но группа "А 7" подразделения КГБ (она рассчитана на захват заложников) забастовала. И это очень сильное подразделение по огневой мощи и выучке.

Нас спасли три обстоятельства: знание обстановки в городе, выход навстречу солдатам депутатских групп для морального разоружения и море людей здесь.

- Не кажется ли вам, что это не очень этично: самим сидеть в здании и защищаться толпой безоружных людей?

- По радио постоянно объявлялось, как демонстрантам действовать. При появлении танков надо было расступиться. Ни в коем случае не стрелять, не провоцировать столкновений. А скопление людей имело психологическое значение, чтобы танки сюда и не приблизились.

- Александр Николаевич, как могло случиться, что ваша головная фирма - КГБ - даже заговора "сотворить" не сумела? Что, уже совсем нет пороха в пороховнице?

- Все эти заговорщики и их заместители в прошлом комсомольско-партийные работники. Они всегда опирались на свой аппарат. Но заговор же не поручишь аппарату. Здесь их несостоятельность, неспособность предвидеть развитие ситуации и выявилась. Когда утром 19-го я услышал, что Ельцин даст пресс-конференцию (то есть что он не арестован), я не понял, какой же это заговор.

- Не возникла ли у вас мысль, что разыгран спектакль?

- Она возникла, когда я приехал на дачу к президенту. Уж очень лояльный был режим содержания. Потом понял, что для уровня президента он не столь уж лоялен, ведь не в кандалы же его сажать. Изоляции было достаточно. Однако при энергичных действиях его личная охрана могла бы арестовать группу тех преступников, которые явились к президенту. Но охрана остолбенела перед начальством (надо знать 9-е управление). Все-таки для военных приказ, присяга - это серьезно.

Ведь там - в личной охране - шел специфический отбор людей и воспитание, определенная изоляция их от общественной мысли, чтобы обеспечить беспрекословное подчинение.

Горбачев ждал развития событий, считая, что как-нибудь образуется... И то, что особо жестких мер не было, давало ему силу. Окажись на его месте Руцкой, он через день был бы в Москве и руководил страной.

- КГБ полностью дискредитировал себя. С одной стороны - его шеф сам участвовал в заговоре, нарушив все заповеди госбезопасности, с другой - даже те силы в КГБ, которые были против путча, не раскрыли заранее нити этого заговора. Словом, с какой стороны ни посмотри - низкий профессиональный уровень.

- О заговоре знал, по-видимому, небольшой круг лиц в окружении Крючкова. И среднее звено, где есть демократически настроенные люди, узнали об этом слишком поздно.

Потом, не думаете ли вы, что в комитете информация циркулирует где попало? Чего не надо знать, там никто за соседним столом не узнает.

- А сейчас демократизм входит а деятельность КГБ?

- Нет, в спецслужбах демократизм ни при чем. Иначе все будет гореть синим пламенем. Вот поэтому вполне могло быть, что Крючков и двое его замов знали, а остальные нет. Они позднее получат команду и ее выполнят.

Но значительная часть комитета оказалась не на стороне демократии. Дело в том, что союзный КГБ свой действия базировал на возможностях московского КГБ, и он активно готовил группу захвата. Были совещания, где начальники говорили: "Хватит этой демократии!". Один из заместителей начальника управления Е. Карабанов специально выделен на работу с Российским парламентом и с Моссоветом для сбора всякой негативной информации по левому крылу депутатского корпуса. Все публикации, которые были в "Советской России", шли из этого источника. Огромную роль они сыграли и в деле "о 140 млрд.". Они подобрали иностранцев, всячески способствовали тому, чтобы сделка состоялась, дожидаясь момента, когда можно поднять скандал. Они втирались в доверие, а сами собирали порочащие факты, "чернуху".

Хотя и в КГБ есть люди, которым все это претит, которые хотели бы нормальной работы. Начальник одной из экономических служб московского КГБ Е. Матвеенко выразил свой протест тем, что отказался там работать и сейчас без дела.

Сейчас к нам поступают сведения, что офицеров и солдат тех подразделений, которые выступили на стороне демократии, подвергают травле и преследованиям. Я хочу заявить, что этих людей мы не дадим в обиду и используем наши возможности, чтобы защитить их.

- Расскажите, как вы летали спасать президента и арестовывали Крючкова.

- Вылет был внезапный. Самолета не было. Из школы МВД в Москву пробилась, несмотря на запреты, большая группа преподавательского состава офицеров. Зам. министра МВД РСФСР Дунаев выбрал из них полсотни человек, и они поехали в аэропорт. Никто не сомневался, что будет стрельба, что, может быть, придется и помирать.

...Приземлились в Бельбеке. Руцкой и депутаты уехали на встречу с Горбачевым. Договорились, что мы держим самолет в полной готовности, и если через 3 часа от Руцкого не будет никаких вестей, то начинаем действовать самостоятельно.

Связи с миром никакой. Хоть недалеко военная база, но попасть туда мы не -можем, там автоматчики, нам не хватало с ними сцепиться... Кругом - степь, море, ночь. Мы как на ладони. Попался офицер с машиной, просили отвезти за 6 км к пункту милиции. Там хиленький телефон. "Есть с Севастополем связь?" Милиционер отвечает: "Заказывать надо и час ожидать". Кошмар! Но вскоре соединились с начальником Севастопольского управления милиции. Тому уже, к счастью, позвонил из Москвы В. Баранников, попросил оказать нам содействие.

Нас предупредили, что в Крыму уже приземлился самолет С Лукьяновым и Ивашко, и летит Ил-62 с Плехановым и 85 сотрудниками службы охраны.

Изучили местность, решили, что 5 человек будут охранять наш самолет, все остальные рассредоточились, чтобы в случае нужды вести перекрестный огонь. Но самолет с охранниками приземлился и понесся по полосе прямо на дачу к Горбачеву (в 3 км от нас). Это означало, что все события будут происходить там.

Часов 10 вечера. Известий от Руцкого нет. Подъехала машина, выходит офицер службы охраны и говорит, что в наш самолет нужно посадить группу людей с дачи президента.

Я отвечаю, что "можно, если мне такую команду даст Руцкой. Или вы мне организовываете связь с Руцким, или вы отсюда не уедете. Я вас не выпущу". Он отвечает: "Поехали". Так мы и встретились с Руцким.

Когда в самолет сели президент и его семья, было решено доставить сюда Крючкова. Его пригласили в самолет президента, и, я уверен, он не думал, что его арестуют. Он надеялся на разговор с Горбачевым.

Мне было поручено отвечать за жизнь Крючкова. У того в руках была пухлая папка, явно с ценными материалами, так как он ее крепко держал. Я не отрываясь следил за его руками, готовый в случае чего их перехватить.

- Какое у него было состояние - безразличия, страха?

- Тревоги. Страха не было. Его мысль все время работала, он пытался уснуть, но не удавалось.

Арестовали его уже в Москве. Руцкой меня вызвал и сказал: "Арестовывай". Когда Крючков попытался вместе со всеми выйти из самолета, я сказал: "Посидите еще, надо подождать". Когда он попытался встать второй раз, я повторил свою просьбу. Он сказал: "Я все понял". Я ответил: "Вы поняли правильно".

Вышли из самолета, к Крючкову подошел Генеральный прокурор России Степанков, объявил об аресте.

- Какое у вас было ощущение, когда вы арестовывали своего начальника?

- Неприятное.

- Как вы думаете, зачем они рисковали своей карьерой, собой?

- Они были уверены в успехе. Ведь в их руках были армия, КГБ, МВД, Лукьянов и недовольство народа бардаком в стране. Они считали, что народ их поддержит.

Наша беда в том, что в руках КГБ - гигантская власть, этого не должно быть.

Смотрите также:

Также вам может быть интересно