Примерное время чтения: 10 минут
896

Сказка о метадоне

Присказка

ЖИЛИ-БЫЛИ столетия тому назад вещества опиаты. Их еще в ХVII веке врачи стали использовать для облегчения боли у пациентов. Так родился опиум. Но он не только утолял боль, но и отправлял человека в счастливую страну призрачных образов, вызывая у него затем наркотическую зависимость и приводя к скорой гибели. Чтобы избавиться от опиумной напасти, врачи нашли новое лекарство и назвали его морфием, на который в XIX в. "подсело" громадное количество народа, потому что оказалось, что морфийные наркоманы ничуть не лучше опиумных. Стали создавать лекарство от морфия и создали... героин. В результате получили новый взлет наркомании. Наконец, в нацистской Германии отыскали-таки "решение" героиновой проблемы вместе с созданием препарата дольфин (в честь Гитлера). Правда, после Второй мировой войны название ему пришлось сменить на ныне многим знакомое - метадон.

Сказка сказывается

ОБ ОПЫТЕ применения метадона для лечения наркомании в Германии рассказывает заведующая отделом "заместительных программ" Палаты врачей города Берлина доктор Констанце ЯКОБОВСКИ:

- В Германии проблема героиновой наркомании остро встала в начале 70-х гг. ХХ века. Сегодня в стране насчитывается около 150 тысяч таких тяжелых наркоманов. На государстве и обществе лежит задача помочь этим людям, поскольку каждый из них рассматривается законом прежде всего как хронически больной человек, а не преступник. Заместительная терапия, более известная под названием "метадоновая программа", состоит в том, что героин заменяется больному на метадон, который выдается один раз в сутки строго по рецепту врача-нарколога и в строго просчитанной дозировке. Не надо думать, что этим все и ограничивается. В лечении наркоманов по метадоновым программам участвует не только специалист-нарколог, но и социальные работники, и психологи. Все вместе они разрабатывают для каждого наркомана индивидуальный комплексный план лечения, который затем утверждает специальная комиссия Палаты врачей.

В индивидуальный план лечения, цель которого - научить наркомана снова жить нормальной жизнью, могут входить самые разнообразные пункты: помочь найти квартиру, зарегистрироваться в социальных службах, чтобы получать страховку, найти работу или вернуться к учебе, уладить юридические и криминальные проблемы, такие как штрафы за прошлые правонарушения, возврат долгов и т. п., наконец, наладить контакты с семьей, вернуть ребенка (по немецким законам детей у наркомана отбирают социальные службы, едва становится известно о его пристрастии).

Мы не отрицаем того, что метадон так же, как и героин, создает у человека физическую зависимость. Но метадон не дает эйфоризирующего эффекта, голова у больного остается ясной, он может управлять автомобилем, какой-то техникой на производстве, жить в семье, то есть интегрируется в общество. При этом у него улучшается состояние здоровья, он не совершает преступлений, чтобы добыть деньги на героин, и не подвергает ни себя, ни окружающих риску заразиться, например, СПИДом. Конечно, это при условии, что человек не будет принимать других наркотиков или алкоголя.

Наша статистика с 1987 г. (начало проведения метадоновых программ в Германии) показывает, что 10% больных через какое-то время полностью отказываются от приема метадона и избавляются от зависимости. 30% принимают метадон, но полностью интегрируются в нормальную жизнь. 30% находятся, как на качелях, то срываются на героин, то снова возвращаются в программу. И еще 30% не показывают никаких успехов, принимая метадон, алкоголь и другие наркотики. Тем не менее мы считаем такие показатели успехом. И даже если человек будет принимать метадон пожизненно, но при этом чувствовать себя лучше, - это тоже неплохой результат в лечении хронических больных, каковыми наркоманы, по сути, и являются.

Дело делается

А ВОТ мнение о заместительной терапии вообще и метадоновых программах в частности главного детского нарколога Минздрава РФ Алексея НАДЕЖДИНА:

- Практика метадоновой терапии существует в Европе с 1964 года, и на сегодняшний день можно с уверенностью сказать, что она не оправдала возложенных на нее надежд. Сторонники заместительной терапии говорят о том, что замена нелегальных наркотиков на легальные, принимаемые наркоманом под контролем врача и без внутривенного введения, поможет стабилизировать состояние пациента, отказаться от уличных наркотиков, вернуться в общество, уменьшить заболеваемость вирусными гепатитами и ВИЧ-инфекцией, сократить преступность. Исходя из собственного опыта работы врачом-наркологом, могу утверждать, что лечение метадоновой зависимости куда затратнее и тяжелее, чем лечение той же героиновой наркомании. Говорить о том, что при заместительной терапии снижается риск заражения СПИДом, тоже не совсем верно. Имеются данные, что от 50 до 90% наркоманов после безуспешного метадонового лечения возвращались к приему героина, неопиоидных наркотиков, алкоголя и транквилизаторов. В результате - тот же шприц, беспорядочные половые связи, те же риски заражения и криминала.

Да и сама концепция замены одного наркотика на другой для меня и большинства моих коллег неприемлема, поскольку введение подобной программы фактически навсегда консервирует наркоманию в обществе. Это уже не борьба с ней, а смирение. Да, на Западе принято считать, что наркоман - это хронический больной, а значит, надо сделать так, чтобы он жил со своей болезнью как можно дольше и лучше, как раковый больной на обезболивающих лекарствах. Это, на мой взгляд, псевдогуманистический подход, приближающееся к абсолюту выражение пресловутой политкорректности. По такой логике, если у человека обнаружена патологическая склонность к убийству, надо обеспечить убийце комфортные условия для жизни и удовлетворения своей склонности. Тут просто размываются понятия добра и зла.

Мы тоже признаем, что наркоман - это хронический больной, но при этом считаем, что эта болезнь заразна. А значит, нужно встать на позицию не больного, а здорового человека, чтобы оградить его от заражения, не подвергать его жизнь опасности.

Адепты метадоновых программ вроде доктора Якобовски часто приводят как пример их эффективности цифру в 30% больных, вернувшихся к жизни в социуме. Но и наши больные наркотической зависимостью люди - вовсе не однородная масса. Давно известно, что примерно 10% людей в силу своих физиологических и психических особенностей, даже если попытаются употреблять наркотики, никогда не станут наркоманами. 30% - это маргиналы, которые никогда и никуда не интегрируются. Еще треть людей неустойчивых, которые то пытаются лечиться, то снова принимаются за старое. И 30% так называемых социабельных больных, которые прекращают потребление наркотиков и дают длительные ремиссии или полностью отказываются от "дури", причем без всяких метадоновых программ. Они и в общество вливаются обратно, и семьи восстанавливают, и работать начинают.

Другими словами, если к этой трети применить обычную, а не заместительную терапию, то результат будет таким же. Так какой тогда в метадоне смысл? Боюсь, что периодически поднимаемая шумиха вокруг метадоновых программ - это просто характерный для западников прозелитизм, возможно, даже замешанный на том, что Россию хотят сделать рынком для сбыта уже произведенного и производимого препарата, который теряет популярность в мире.

Наша справка:

Метадон - синтетический опиатоподобный препарат длительного действия, относящийся к наркотическим средствам, производимый в лабораторных условиях, что обеспечивает его химическую чистоту и возможность точной дозировки. Производится в виде таблеток или сиропа. Применяется перорально, обладает обезболиващим эффектом и хорошо снимает "ломку". К метадону быстро развивается физическая зависимость. Снять метадоновую ломку тяжелее, чем героиновую. При этом препарат хорошо стабилизирует настроение, не обладает эйфоризирующим эффектом. В 60-х годах ХХ века начались попытки использования метадона в качестве препарата, заменяющего героин, дабы затем, избавив наркомана уже от метадоновой зависимости, в идеале окончательно вылечить его. В СССР метадон был запрещен к медицинскому применению в 1977 году как тяжелый наркотик.

Андрей БЕЛЯКОВ, Берлин - Москва


Работники "косяка" и топора

После переезда на ПМЖ в Германию я из советского военного инженера переквалифицировался сначала в лесоруба, а затем и в водителя микроавтобуса - возил по горам людей к месту работы. Но оказалось, что возить надо не просто рабочих, а наркоманов.

В ГЕРМАНИИ есть госпрограмма реабилитации наркоманов, прошедших терапию. Устроиться на нормальную работу они не могут. Да они и не в состоянии работать в полную силу, здоровье-то подорвано. Поэтому садятся ребята на социальную помощь, а дальше все по-прежнему: героин, магазинные кражи, тюрьма, терапия, "социал". Поэтому и приняли решение их трудоустраивать, хотя бы на неполный рабочий день, чтобы были под присмотром и на свежем воздухе сил набирались. Не знаю где как, а во Фрайбурге они дрова колют. Вот мне и поручили опекать одну из таких бригад. Я почитал литературку, подковался. Героин не отпускает своих рабов никогда, вызывая необратимые изменения в организме. Здесь бывшим героинщикам выписывают по рецепту метадон в сиропе - лекарственный заменитель "кайфа", который положено пить, хотя некоторые умудряются его и в вену закачать. А в качестве добавки эти "граждане на реабилитации" употребляют марихуану, гашиш и всякие "колеса".

Раньше полдевятого мои орлы на рабочем месте не появляются. Те, кто сподобился прибыть, сначала пьют "халявный" кофе, а потом мы едем в магазин за продуктами (это все согласно инструкции шефа), затем полчаса завтрак. И только потом на работу. Мне же перво-наперво следует грамотно определить степень "обдолбанности" подопечных. Так... эти трое возбуждены - психостимуляторов наелись, значит, будут дрова колоть. Те четверо сели в кружок и вяло беседуют - транквилизаторы. Будут поленницу класть. А Вольфганг уже минут 15 сидит неподвижно и в одну точку смотрит, значит, принялся за старое... пусть в машине лучше посидит.

В общем, любители экстази дрова рубят, транквилизаторщики поленницу укладывают, Вольфганг спит в автобусе. А через полчаса... второй завтрак и перекур, во время которого по лесу распространяется запах анаши. Я же слежу, чтобы никто "колес" не наелся, потому как после утренней дозы метадона такая "закуска" может стать смертельной. Покурили - и за работу до... полдвенадцатого. Раздается крик: "Megapause!" Все, для них рабочий день закончен. В 13.00 пора встречать вторую смену перевоспитуемых. Я пересчитываю инструменты и коллег. Вольфганга в машине уже нет. Исчез, блин! Через 20 минут прочесывания - не оставлять же человека в лесу - нахожу его на охотничьей вышке. Сидит, слушает, как разговаривают птицы. Романтик...

Бывает, что кто-то из моих подопечных не успевает с утра отовариться метадоном, тогда я развожу их по аптекам, а шеф в лесу остальных караулит. А так "труженики" обеспечиваются и зарплатой, и бесплатной спецодеждой (160 евро - комплект). Если же в тюрьму загремел или на терапию, возврата никто не требует. А рецидивы случаются часто. В моей бригаде всего четверо постоянного состава. То есть отказались не только от героина, но уже и от метадона и на работу ходят каждый день. Остальные мелькают, как картинки в калейдоскопе. Только появился, получил спецодежду, деньги на месячный проездной - и понеслось!.. Раз не вышел, два не вышел, совсем ходить перестал. Где Петер? На терапии. Где Юрген? Умер. Передозировка. Порой не успеваешь запомнить, как зовут.

Сергей НЫРКОВ, Германия

Смотрите также:

Оцените материал

Также вам может быть интересно