Примерное время чтения: 7 минут
332

Как стать звездой

СЕЙЧАС по всей стране для 16-17-летних молодых людей началась горячая пора - поступление в вузы. Все, кто в свое время прошел через это испытание, говорят, что экзамены - лотерея, кому повезет, тот и поступит. Через это прошли и обычные люди, и те, кто сегодня стал кумирами и любимцами публики. О своих вступительных экзаменах вспоминают наши сегодняшние звезды.

Татьяна Догилева:

"КОГДА я училась в школе, телевидение объявило о приеме детей, тогда существовала детская редакция, в которой передачи вели дети. И я пришла туда просто потому, что мне было интересно посмотреть, что это такое. С нами занимались педагоги из института: ставили сценическую речь, мы делали этюды. Конечно, все это было на детском уровне, но тем не менее... Несмотря на эти занятия и даже на то, что я снималась, в актрисы идти так и не надумала. Педагоги говорили, что мне не нужно поступать в театральный, потому что у меня сложная внешность и будет тяжелая жизнь. И так как я была девочкой послушной, отличницей, решила поступать в Институт стран Азии и Африки. В тот год набирали только китаистов. А меня прельщало что-то романтическое, не похожее на нашу жизнь. Такой мне казалась Индия, и не пугал даже сложный язык. Я ходила в школу молодого востоковеда, слушала лекции, но как только начались экзамены в театральные, я сразу рванула туда. Причем никому не сказала об этом, все знали, что я хочу в ИСАА поступать. Пробовала во все театральные, но меня отовсюду, кроме ГИТИСа, с первого тура выгоняли".

Дмитрий Харатьян:


"Я ЛЕТАЛ поступать в Щукинское из Одессы прямо со съемок, но это были тщетные попытки, так как я был абсолютно неподготовлен. Наизусть я ничего не знал и читал песню из фильма "Розыгрыш", в котором я снялся, "Когда роняет капли первый дождь". Но так как я ее раньше только пел, то, естественно, очень путался и так до конца ни разу не смог прочесть. Прозу не знал вообще. Басню - наполовину. Даже стыдно. Хотя дошел в двух вузах до второго тура при этом. И в Щукинском тоже. Правда, педагоги вышли и сказали: "Молодой человек, как вам не стыдно? Вы пришли в такое легендарное заведение и не можете выучить каких-то двадцати строчек. В общем, мы вас пропускаем на второй тур, но имейте в виду, чтобы обязательно выучили". Мне было очень стыдно, я покраснел и сказал, что обязательно выучу. А во второй раз уже было опять же смешно. Я выучил половину рассказа Чехова "Неудача" и остановился ровно на том месте, до которого знал, а меня продолжали слушать и не прервали, как это обычно бывало, а сказали: "Ну, ясно, давайте дальше". И я начал пересказывать своими словами. Они ужасно развеселились и стали громко смеяться. Оказалось, они меня как раз-то прервали. А "дальше" - имелась в виду басня или стихотворение. Возвращаясь к этим моментам, мне, с одной стороны, стыдно, а с другой, эти воспоминания - такие чистые и светлые. Просто в силу юного возраста ответственности и быть не могло".

Инна Ульянова:

"ШКОЛУ я окончила отвратительно. Математика мне до сих пор не дается. После деноминации денег я никак не могла разобраться с новыми купюрами, и мой супруг написал мне записку, где объяснял "пять копеек - это... и так далее. С математикой, физикой, химией у меня всегда были проблемы. Я понимала, что театральное училище - это единственная возможность получить образование. Особенно хотела поступить в Щукинское. И окончила я его с красным дипломом, ни одной четверки за четыре года, потому что я занималась любимым делом".

Ольга Будина:

"В детстве у меня были многочисленные дворовые компании, в которых я гуляла до потери пульса. Словом, была эдакой оторвой. Но одновременно я училась в музыкальной школе по классу аккордеона и была солисткой всех хоров, какие только существовали. Мне прочили большое будущее, ведь я была отличницей в музыкальной школе. Я даже мечтала бросить общеобразовательную и учиться только в музыкальной. У меня были серьезные планы: я занималась композицией, оркестровкой и должна была поступать в Гнесинское музыкальное училище. Сначала думала поступать по классу аккордеона, потом - на отделение народного хора. Я хотела стать руководителем: ездить по деревням и весям и собирать народные песни, обряды, традиции. И вот однажды в промежутке между занятиями в Гнесинке (перед поступлением туда) я вышла прогуляться и наткнулась на дворик Щукинского училища, где увидела толпу абитуриентов. Тут же пошла и записалась на прослушивание. Шестого июля одновременно проходили конкурс в "Щуке" и первый экзамен в Гнесинке.

Я должна была выбирать, куда нести документы, и понимала, что в Гнесинке, в общем-то, все в порядке - я поступлю. Будущая жизнь была мне известна. В "Щуке" же все было непонятно. Я решила рискнуть. Когда объявили результаты, я оказалась единственной абитуриенткой, получившей три пятерки. От этого всего у меня случился самый настоящий шок. Я год не могла прийти в себя. Мне казалось, что меня разыгрывают. Я ходила по училищу и улыбалась, как блаженная. Люди думали, что я ненормальная".

Елена Захарова:

"МЫСЛЬ стать актрисой появилась у меня, я думаю, с рождения (смеется). Если серьезно, то с того момента, как я начала себя ощущать, я же танцевала на сцене. Помню, что эта мысль во мне уже тогда сидела, но вдруг я поймала себя на странном ощущении (я уже заканчивала танцевать в ансамбле), что скоро все это закончится, а мне очень нравилось само место - сцена. И я подумала, что нужно стать актрисой, потому что век танцовщицы недолог. Несколько месяцев я занималась на курсах во ВГИКе. Нас прослушивал Анатолий Владимирович Ромашин. И вдруг кто-то ему сказал, что меня уже приняли в "Щуку", и он не стал меня даже слушать. Я была в полном недоумении, не поняла, в чем дело. Потом пришла в "Щуку", это было чуть ли не в тот же день, и Евгений Рубенович Симонов прослушал меня, потом отвел в сторону и сказал: "Мне так жалко, что вы уже во ВГИКе учитесь". Оказалось, что одна женщина (она была связана с театральным миром), у которой поступала дочь, очень боялась, что мы с ней (дочерью) одного амплуа, и, видимо, решила таким образом обезопасить ситуацию".

Марина Зудина:

"КАК И ВСЕ, поступала во все театральные вузы. А еще до окончания школы узнала, что у Табакова есть студия в ДК. Но... опоздала. Оказалось, что студии уже нет. Я закончила школу, а Табаков уже набрал курс в ГИТИСе. Я поступила в дополнительный набор. В Школе-студии МХАТ, куда я по блату пришла проконсультироваться с педагогом по речи, моей маме сказали: "Зачем ей это? С ее внешними данными лучше не поступать в театральное". Я была килограмм на пятнадцать потолще, другая вообще. Я шла на конкурс в ГИТИС и знала, что опоздала на экзамены и меня слушать не будут. А Олег Павлович взял и стал слушать. Моя мама говорила, что если он тебя не примет, то никто уже не примет, потому что Олег Павлович - единственный, кто по блату не принимает. Он всегда для нее таким авторитетом был, что она "простила" ему весь наш роман (улыбается). Перед прослушиванием в ГИТИСе, несмотря на то что была воспитана атеистически, я сочинила детскую молитву с просьбой о поступлении. Помню, шла на вступительные экзамены и говорила: "Ну, дай мне какой-нибудь знак". Я загадала, что, если сейчас в автобусе попадется счастливый билетик, поступлю. Смотрю, счастливый билет..."

Смотрите также:

Оцените материал

Также вам может быть интересно