89

Почему министр Гордеев не ест колбасу

ВСЕ МЫ очень разные. Но есть одно, что нас объединяет, - три раза в день мы хотим есть. И по большому счету именно от того, как мы будем питаться, зависит вся наша жизнь. Что мы будем есть? И когда наконец Россия сможет кормить себя сама? Об этом наш разговор с вице-премьером Правительства России, министром сельского хозяйства РФ Алексеем ГОРДЕЕВЫМ.

- АЛЕКСЕЙ Васильевич, если не секрет, чем вы сегодня завтракали?

- Завтракал? Рисом с яйцом. А что?

- Любопытно, какие продукты вы сами едите: отечественные или импортные?

- У нас дома только отечественные. Из импортного... ну, может быть, соус томатный.

- Как вам это удается? Ведь в Москве продукты процентов на 80 привозные. Это ваша принципиальная гражданская позиция?

- Ну я не скажу, что это какая-то особая позиция патриота. Просто естественное отношение к вкусным продуктам. Признаюсь, я люблю банальные вещи: капусту, картошку, селедку. Кое-что вообще не ем, допустим колбасу... К сожалению, за прошлый год импорт вырос на 19%, это примерно в 3 раза больше, чем рост собственного производства. Нас это очень беспокоит: и с точки зрения экономики аграрного комплекса, и с точки зрения качества. Ведь качество зарубежных продуктов гораздо хуже российского, поскольку в сельском хозяйстве ряда стран для увеличения производительности применяют немало различных добавок, которые стимулируют, например, увеличение массы бройлеров, что для здоровья человека небезопасно.

Ну и в целом это вопрос продовольственной безопасности. Западные страны стремятся завоевать чужие рынки: заходят с низкими ценами, вытесняют местного производителя. А как только достигают монопольного положения, цены повышают. Поднять же собственное производство не так-то просто.

Сладкая жизнь

- ЭТО сознательная война?

- Любая страна борется за национальные экономические интересы. Вот недавно в Россию приезжал премьер-министр Канады. Как проходит его вояж по странам? Арендуют 2-3 самолета, берут с собой 300 бизнесменов. Это называется "сборная Канады". Весь переговорный процесс состоит в одном - как бы найти еще одну нишу для своего бизнеса, чтобы активно продвигать канадские товары.

- Кроме куриных окорочков, которые чуть не задушили отечественное птицеводство, есть ли еще примеры, когда Россия проиграла торговую войну?

- Пожалуйста. Сахар-сырец. Сегодня 40% всего мирового объема сахара-сырца покупает Россия.

- Неужели у нас такая сладкая жизнь?

- Спрос на сахар мало зависит от уровня жизни, в отличие, скажем, от мяса. Чем лучше люди живут, тем больше покупают мяса, а сахара - примерно одинаково. Но в СССР сахар производили из своей сахарной свеклы и максимум 10% - из импортного сырья. Теперь 70% ввозим. За эти годы Бразилия вытеснила нашего производителя с нашего же рынка.

И я вам скажу, с ящуром, коровьим бешенством нам просто, можно сказать, повезло. Импорт прекратился, и это подтолкнуло развитие российского животноводства. У мясокомбинатов появился интерес к восстановлению отечественных комплексов. Даже "Макдоналдс" начал покупать мясо для всяких там гамбургеров у российских производителей.

- Не считаете ли вы, что, когда Россия вступит во Всемирную торговую организацию (ВТО), Запад нас окончательно съест?

- Они требуют, чтобы, входя в ВТО, Россия взяла на себя обязательства уменьшить господдержку аграрного сектора, снизить таможенные тарифы для импортных товаров. Считаю, что это несправедливо. В странах Евросоюза на поддержку сельхозпроизводителей денег выделяется в 50 раз больше, чем у нас. Пока переговоры находятся на том этапе, когда Россия требует права тратить на поддержку сельского хозяйства 16 млрд. долларов в год. Сейчас, правда, таких денег у государства нет, мы тратим меньше миллиарда долларов. Почему у стран Евросоюза 42 миллиарда, а у нас миллиард должен быть?! Чему вы улыбаетесь?

- Денег все равно нет, зато боремся за право!

- Это вопрос дискриминации. Представьте, что мы с вами решим поехать на Северный полюс. И такое условие: вы в шубе, а я - в рубашке. Потому что я сейчас в рубашке, а вы в шубе. И что, это справедливо?

- Вы все говорите, что у нас господдержка почти нулевая. А как же эти легенды о фантастических суммах, которые якобы вбухиваются в сельское хозяйство, этакую "черную дыру"?

- Сельское хозяйство - это теперь не "черная дыра". Вот уже третий год оно прибыльное: по итогам 2001 года прибыль составила 28,5 млрд. рублей, то есть миллиард долларов - вдвое больше, чем год назад.

Крестьянин торжествует

- ПО ДАННЫМ статистики, население половину своих доходов тратит на питание. Почему же тогда крестьяне, люди, которые эти продукты производят, такие бедные?

- Крестьянин - это самый незащищенный производитель. Его продукция - это же не болванка какая-нибудь, которую положил на склад и жди подходящих времен. Вот, предположим, я произвожу молоко, любой ценой мне каждый день надо его сдать. А молокозавод - один. И даже если они мне скажут: "Знаешь, мы тебе ни сегодня, ни через месяц заплатить не сможем", - я все равно вынужден буду молоко возить туда. А куда мне с ним? Дальше - вопрос высоких рисков в сельском хозяйстве. То у них там снег выпал, то сушь, то залило. А возьмем нефтяников. Вышку поставил - качай себе и качай. Поэтому капитал в село не идет. И наконец, в свое время Россия раскрыла границы Западу по завозу продуктов - это было бездумно. Какая конкурентоспособность может быть, когда Запад своим производителям помогает в десятки раз больше, чем мы своим крестьянам?!

- Им-то это зачем?

- Крестьянство на Западе - страшная головная боль. Возьмем Францию. С сельским хозяйством там соприкасается всего 4% населения (у нас на селе проживает 27%). Так, несмотря на свою малочисленность, самая мощная политическая сила во Франции - это крестьянство. Кроме де Голля, все президенты Франции были министрами сельского хозяйства. Там крестьяне - большая сила, их нельзя разогнать дубинками. В пик напряжения они грузят тележки навозом, приезжают и на Елисейских Полях вываливают.

- А почему же наши безмолвствуют?

- Наши... Наш народ уникальный. Такой анекдот есть: "К барину приходит управляющий и говорит: "Барин, народ шумит!" Тот выходит на крыльцо, помешивая кофе, и спрашивает: "Мужики! Чего пришли?" Они головы опустили. "Молчите? Ну и пошли вон!" Мужики расходятся. Один приходит домой, наливает стакан водки, выпивает и вдруг хрясть кулаком о стол: "Чаво-чаво! А ничаво!" Вот такие наши мужики.

- Вы один из немногих, кто видел правительственный вариант законопроекта об обороте сельхозземель. Что в нем?

- Первый главный принцип - это целевое использование. Многие считают, что теперь землю скупят и начнут строить гостиницы или там нефтяные вышки. Нет - только по сельхозназначению. Второй принцип - абсолютный приоритет тем, кто организует производство, а не земельным рантье.

- Но у российской пашни уже есть собственники. Во-первых, дачники. Правда, согласно новому Земельному кодексу, их трогать уже не будут. Но 10 лет назад все крестьяне, кто живет и работает на земле, получили земельную долю. Ждет ли их передел?

- Землю поделили, каждый получил сертификат. Но кусок-то земли не выделили! Надо еще понять чисто юридически, что такое эта земельная доля: то ли это право на конкретный участок, то ли ценная бумага. Да, у нас были указы, были законы. Но в указе определено, что это общая долевая собственность. Значит, чтобы выделить свой участок, ты должен согласовать это с такими же, как ты, собственниками, которые тоже имеют наделы на этом поле. Таких может быть 100 или 200. Теоретически все понятно. А вы попробуйте получить себе что-нибудь. Вы же на болоте брать не будете? Наверное, захотите землицы где-то в хорошем месте. Наверняка таково же желание большинства владельцев паев. Если сейчас начать выделение долей в натуре, мы создадим нездоровый ажиотаж. Это ведь тоже специфика нашего населения: оно знает, что его всегда обманут. Стоит только что-нибудь принять, и все побегут делить землю, а там, глядишь, и за колья возьмутся...

Смотрите также:

Также вам может быть интересно