Примерное время чтения: 2 минуты
188

Петров-Водкин и ангелы земные

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ Русский музей привез из Петербурга в Московский Центр Искусств (ул. Неглинная, 14, выставка продлится до 19 января) избранные картины Кузьмы Петрова-Водкина из своего собрания. Для МЦИ, несомненно, большая честь получить объемную ретроспективу одного из самых "знаковых" (как принято ныне выражаться) художников прошлого столетия. Хотя бы потому, что именно залом Петрова-Водкина открывается постоянная экспозиция искусства XX века в нашей Третьяковке на Крымском Валу, а его "Купание красного коня" смотрит и с третьяковских рекламных тумб, и с коробок конфет. Что, впрочем, несколько необъяснимо.

Ничего конфеточно-открыточного в Петрове-Водкине не водится. Того же "Красного коня", написанного в 1912 г., современники (правда, постфактум) сочли за предзнаменование Первой мировой войны. Смерть и трагедия разлиты во многих картинах выставки на Неглинке: от еще полусимволистских "Мальчиков" 11-го г., в каталоге интерпретируемых не иначе как иллюстрация к библейской истории о Каине и Авеле, первом на земле убийстве, через огромную и нелепую "На линии огня" (1916 г.) с подстреленным офицером, очень похожим на Гумилева, до позднего, 28-го г., "Землетрясения в Крыму". Другое дело, что стиль Петрова-Водкина лаконично-спокоен, в нем есть какая-то иконно-лубочная условность, потому самые драматические сюжеты у него не травматичны, зато прописаны именно с библейским размахом ("Род проходит, и род уходит"...).

Он вообще смотрел на мир с космической отстраненностью. В живописи Петрова-Водкина действуют не люди, а полуабстрактные сущности, почти ангелы, очищенные от всего наносного. Что понятно - уроженец заштатного Хвалынска, художник обожал древнерусскую иконопись, живопись итальянского Возрождения, ездил по Европам и всячески пытался сойти за человека культурного. Это амбициозное смакование культурных толщ пошло на пользу: Петров-Водкин нашел не только собственный язык, но и оригинальное мировоззрение, покоящееся вне реального времени и пространства. Он, скорее, из одной эпохи с Рафаэлем или Андреем Рублевым. Эпохи, конечно, условной, музейно-библиотечной.

Ну а Рублев с Рафаэлем давно стали туристическим атрибутом. Отсюда и конфетные коробки нашего Петрова-Водкина.

Смотрите также:

Оцените материал

Также вам может быть интересно