Примерное время чтения: 7 минут
124

Цирк никогда не уедет

"ЕСЛИ у вас есть время, можно пройти в репетиционный зал, там сейчас новые номера принимать будут", - сказал Максим НИКУЛИН. Вокруг небольшой учебной арены ползал малыш с пустышкой во рту, рядом тусовались ребятишки постарше: цирковые дети. Зазвучала музыка, и на арену вышла красивая стройная девушка с хулахупами. "Ну сколько можно смотреть, как крутят эти обручи на разных частях тела", - подумалось с тоской. Однако стоило Юле сделать лишь несколько мягких, кошачьих движений, как зал взорвался аплодисментами. "Это будет номер для пап, - улыбнулся Никулин. - Молодец, Юля!" А потом был номер с булавами, его сменил летающий под куполом юный гимнаст.

- МАКСИМ Юрьевич, цирк всегда считался искусством отважных. Если в кино или в театре зрителя можно обмануть, то в цирке "без дураков": и полеты под куполом на головокружительной высоте, и львы без клетки. Все это требует колоссального труда. В наше время повального бизнеса, легких денег не стала ли профессия циркового артиста дефицитной?

- Легкие деньги? Приезжает, например, наша программа в какой-нибудь город, а там спрашивают: "Вы в самом деле цирк Никулина? А то тут до вас тоже выступали, говорили, что из Москвы, с Цветного бульвара... Такую халтуру показывали!"

- Почему же вы с ними не судитесь? Ведь вам нанесен ущерб!

- А какой смысл судиться? Пока суд да дело, самозванцы денежки "срубили" да разбежались. А про молодежь вы спрашиваете, так сами видели сегодня - есть на что посмотреть, есть перспектива. У нас беда в одном - нет студии, а поскольку мы частная компания, нет бюджета на это. Хотя мы переросли свой статус. Если раньше были "прокатной площадкой", сейчас у нас целый "завод": пошивочный и постановочный цеха, режиссеры, художники по костюмам плюс транспорт, гостиница. Спонсоров нет, все на свои деньги. Но все-таки мы откроем студию клоунады, о которой отец мечтал.

- Несколько лет назад в вашем цирке совместно с театром "Ленком" шел роскошный спектакль "Тот самый Мюнхгаузен". Янковский летал под куполом, Чурикова рискованно себя вела. Прекрасный опыт совместной постановки. Будут ли продолжения?

- Будут. Например, детский спектакль, поставленный совместно с Андрисом Лиепой. Нет, это не балет, но что-нибудь с балетной пластикой будет обязательно. Еще есть проект симфонического цирка. В идеале это выглядит так: симфонический оркестр с Башметом или Спиваковым во главе играет что-нибудь модернизированное симфоническое, а видеоряд - это цирковая программа, дополняющая то, что композитор хотел сказать в музыке.

- А согласятся ли такие серьезные мужи на цирковой эксперимент?

- Я знаю, они люди неконсервативные, хотя лично с ними еще не говорил. Сейчас очень большая интеграция в искусстве, так что, если договоримся, будет очень интересно. Хотя цирк - вещь достаточно своеобразная. Новое должно вырасти из старого. Иначе мы обманем ожидания зрителей. В нашей жизни и так все поменялось до неузнаваемости, так что в цирке должен быть элемент здорового консерватизма. Ведь в подсознании цирк у каждого в памяти - с детства, а это самые светлые воспоминания.

- Но все же сколько можно смотреть, как кидают булавы, к примеру?

- Сейчас смотрят, не сколько кидают предметов, а как. Изменилась эстетика. Жонглеры есть такие, которые работают всего-то с тремя шарами. Но как они это делают!

- Есть ли в вашем цирке животные?

- Конечно. Собаки, например. Одни работают в программе, другие уезжают в Испанию по контракту, зарабатывают деньги для нашего цирка. С обезьянами пока неувязка: одни выросли, и с ними опасно работать, а другие еще не выросли. Мы занялись конным цирком. Лошади - это основа программы, но сейчас они становятся редкостью - старики уходят, специалистов не хватает, да и самих лошадей тоже.

- Пропал интерес к лошадям?

- Нет. Просто это дорого, долго и трудно. Проще подготовить одного жонглера, чем конный номер - его нужно год делать. Потом, у лошади должны быть жилье, еда, ей нужны дорогие красивые наряды, сбруя, но мы пошли на все это. Подготовили конный номер "Скифы", костюмы там красоты неописуемой, все разовое, ручной работы.

- А слоны есть у вас?

- Своих нет, но с осени берем "напрокат".

- А сколько стоит слон?

- Не знаю, но дорого. Маленький, наверное, тысяч 50 долларов. Но, если мы почувствуем, что слоны тоже "исчезают", заведем своих. Это - инвестиция в искусство. 50-60 тысяч "зеленых" стоит программа, а мы их меняем 3 раза в год, чтобы не потерять зрителя.

- Максим Юрьевич, у вашего кабинета висит скромная табличка "Директор". Она досталась от отца?

- Конечно. Отца и так все знали, без его многочисленных регалий, а у меня их просто нет. Да если бы и были, какая разница? Человек должен к себе относиться с самоиронией, иначе ведь спятить можно.

- Руководить сложно?

- У меня много помощников, а я просто должен быть в курсе всего, что происходит. Это в плане администрирования. Творчеством же руководить невозможно. Для этого есть режиссеры, педагоги, а я смотрю программы как зритель, ведь к нам же ходят неспециалисты на спектакли, вот я и смотрю глазами зрителя.

- Наверное, Юрий Владимирович так же относился к своей директорской должности... У вас на столе - маленькая бронзовая фигурка Никулина-старшего. Часто ли с ним "советуетесь"?

- Да нет, так, чтобы воздевать глаза к небу, - нет. Когда он был жив, мы жили как бы параллельными мирами, но никогда не теряли друг друга из виду. А по-настоящему я узнал отца лишь в последние три года совместной работы. Это был человек очень упрямый, при всех его положительных качествах. Я, например, показываю ему проект программы. Он смотрит и вдруг натыкается на какую-то фамилию. "Если он будет участвовать в программе, то я - нет". И никакие доводы не могли сломить его решения.

- У входа в цирк зрителей встречает Юрий Никулин, как бы выходящий из автомобиля. Работа известного московского скульптора Александра Рукавишникова. Как родилась такая идея?

- Рукавишников и на Новодевичьем делал надгробие. Мы с мамой были несколько раз у него в мастерской на Арбате, и однажды он показал небольшой макет вот этой самой скульптурной композиции, что рядом с цирком. Нам очень понравилось. Как-то наш оператор, выходя из цирка за полночь, видел, как подвыпивший гражданин что-то громко рассказывал Юрию Никулину, "за жизнь, жаловался"... Живые цветы всегда у памятника - это люди приносят.

Смотрите также:

Оцените материал

Также вам может быть интересно