Примерное время чтения: 4 минуты
71

ИНТЕРВЬЮ ИЗ СТЕН ТЮРЬМЫ. А в "Матросской тишине" - полумрак...

В связи с тем, что следствие по делу о ГКЧП объявлено законченным и таким образом перестало быть тайным, наш корреспондент П. ЛУКЬЯНЧЕНКО обратился к бывшему Председателю Верховного Совета СССР А. ЛУКЬЯНОВУ с просьбой ответить на несколько вопросов.

- За 5 месяцев, прошедших с момента ареста, вы, по- видимому, многое передумали. Будь у вас возможность вновь вернуться в те августовские дни, поступили бы вы иначе?

- Хотя нельзя вернуть того, что произошло, мысленно, конечно, возвращаешься к прошлому и судишь себя самым строгим судом. Конечно, от неожиданности происшедшего была растерянность. Трудно было сразу оценить происходящее и определить, что происходит. И все же, я полагаю, что в основном я действовал правильно, ибо не допустил отступления от Закона, не предал интересов Верховного Совета. Возможно, что нужно было проявить свое негативное отношение к происходящему более решительно.

- Поговаривают, что сценарий путча был разработан одним из находящихся на свободе сподвижников Горбачева и затем "подброшен" Крючкову и компании.

- Я не любитель оценивать обстановку по сплетням, а не по фактам. В преддверии августовских событий меня 20 дней не было в Москве. Никаких фактов, касающихся разработки упомянутого сценария, мне достоверно не известно.

- Слушаете ли вы радио, смотрите ли телевизор, читаете ли газеты? Какова ваша оценка нынешней ситуации в стране?

- Я имею возможность слушать только радио и читать лишь некоторые газеты, в том числе "АиФ". Очевидно, что наступили трудные времена. Тем не менее я верю, что народы, населяющие нашу страну, и здравомыслящие политики, руководители партий и течений сумеют предотвратить самое страшное.

- Возможен ли, по-вашему, возврат к бывшему СССР?

- Тяжелее всего я переживаю именно распад Союза. Я был и остаюсь сторонником Союза Суверенных Республик как подлинной федерации. И для меня слова - равноправие республик, граждан любой национальности, дружба народов, проверенная войной, - были и остаются не просто символами, но и программой действий. Я полагаю, что Союз возродится на какой-то новой основе.

- Если вас оправдают в суде, вернетесь ли вы к политической деятельности в качестве лидера оппозиции?

- Еще задолго до августа прошлого года я неоднократно просил руководство страны дать мне возможность переключиться на научную работу, о чем упоминал и в печати. Этой позиции я придерживаюсь и сейчас. Другое дело, что моя научная работа связана с проблемами государства, права, законности. Как вы понимаете, это в какой-то мере тоже политика, поэтому далеко от нее уйти не удастся.

- Начиная с 1956 года, жизнь сводила вас со всеми первыми лицами нашего государства. Не припомните ли вы какой- нибудь неизвестный широкой публике забавный случай из общения с ними?

- Действительно, я встречался и общался со многими. Мне сейчас не до веселых воспоминаний, но коль скоро вы настаиваете, расскажу одну историю.

Никсон находился в СССР. Его сопровождал Киссинджер. Они вылетали из Москвы, и на аэродроме, их провожал тогдашний Председатель Совмина Косыгин. Гости сели в самолет, Киссинджер откупорил бутылку коньяка и уже наливал себе в стакан, как вдруг министр гражданской авиации Бугаев подошел к Косыгину и сказал, что самолет неисправен, полет на нем опасен и необходимо перейти в стоящий рядом другой самолет. Косыгин вошел в самолет, подошел к Никсону и спросил его: "Что бы вы сделали на моем месте с министром гражданской авиации, если бы тот сказал, что самолет, на котором должен лететь президент иностранного государства, неисправен?". - "Я бы наградил его медалью, - ответил Никсон, - за то, что он мне сказал об этом до того, как самолет взлетел".

Вскоре по аэродрому из одного самолета в другой прошествовала процессия, которую замыкал Киссинджер с бутылкой в одной руке и со стаканом в другой. Хотя все закончилось так благополучно, Бугаев никакой награды не получил.

- Какой вопрос, не связанный со следствием, вы хотели бы задать себе сам?

- Я задал бы себе такой вопрос: "А не изменился ли твой главный девиз - "Я не давал обязательства, что я не поумнею"?

Нет, не изменился.

ОТ РЕДАКЦИИ. Выражаем признательность адвокату Г. ПАДВА, благодаря посредничеству которого стало возможно это интервью.

Смотрите также:

Оцените материал

Также вам может быть интересно