Примерное время чтения: 5 минут
100

Поэт, власть и Интернет

В ОТЛИЧИЕ от других поэтов Андрей Вознесенский часто балует своих почитателей новыми книгами, которые опять-таки в отличие от других на прилавках не залеживаются. По следам каждой новой книги обязательно идет авторский вечер. Вот и на сей раз Андрей Вознесенский устроил, как говаривали в советские времена, "творческий отчет" по только что изданной книге "Девочка с пирсингом".

Вечер проходил в театре "Школа современной пьесы", где зал был набит до отказа. После вечера корреспондент "АиФ" Дмитрий МАКАРОВ задал Андрею ВОЗНЕСЕНСКОМУ несколько вопросов.

"Все бегут, бегут, бегут..."

- Почему многие наши писатели и поэты, даже очень известные, вдруг уехали "на ПМЖ" на Запад?

- Я никого не могу судить. Были писатели, которых судьба просто вытолкала из России, но они часто приезжают, как, например, Василий Аксенов, который хоть и уехал, но живет нашей жизнью.

Как-то я разговаривал с поэтом Наумом Коржавиным, и он мне сказал: "Андрей, если дерьмо захлестывает тебя по пояс - оставайся, если поверх головки - лучше уехать".

На любой острый жизненный вопрос поэт должен отвечать стихами. Я ответил на него так:

Как спасти страну от дьявола?
Просто я останусь с нею
врачевать своею аурой,
что единственно имею.
Не ура-патриотизмом,
не ударом побольнее -
тайной аурой артиста,
что единственно умею.

Я оставался в России и в лучшие времена, хотя мог уехать или остаться. Как же уеду сейчас, когда моя страна переживает времена тяжкие? Да и сам я не проживу без ауры моей малой родины, Переделкина, где постоянно живу.

- Вы живете рядом с домом Пастернака, к которому когда-то приходили со своими первыми стихами. Ощущаете ли вы его ауру?

- Ощущаю постоянно, это и плохо, и хорошо. С одной стороны, она меня поддерживает, с другой - угнетает и сбивает с пути. Пастернак обладает мощнейшим силовым полем, которое всегда было очень трудно преодолеть, особенно в юности.

Когда я был студентом, нас послали на военные сборы. Там я написал тетрадку стихов и привез их Пастернаку. А он тоже в то лето писал стихи. Так вот наши стихи были настолько близки друг другу, что текстуально совпадали строчки. Для "преодоления" Пастернака в себе я даже на какое-то время бросил поэзию и занимался только живописью.

Власть не тронь - завоняет

- На вашем вечере прозвучала фонограмма того печально-знаменитого выступления Н. Хрущева, когда он вас чуть ли не площадно ругал. Каковы ваши отношения с властью?

- Тот опыт был первым. Я действительно тогда испугался, потому что Хрущев грозил мне высылкой из страны. Спас меня опыт выступления на больших стадионах, где нужно было уметь держаться. Самое горькое наступило потом.

От меня отвернулись многие люди, которых я считал своими друзьями.

У тогдашнего председателя КГБ Александра Шелепина был список на тысячу диссидентов, "устранение" которых должно было обеспечить власти спокойствие. Об этом списке знали, и каждый, естественно, боялся туда попасть.

После столкновения с Хрущевым я старался к власти более не приближаться, исходя из старого русского принципа: "не тронь - завоняет".

С Брежневым у меня контактов не было, но знаю, что, как всякий бывший плейбой, поэзии он был не чужд. Как-то раз в Лувре он наизусть читал экскурсоводу-эмигранту стихи Есенина, любил слушать Высоцкого, исходя из принципа: народу - нельзя, мне - можно. Вообще, российская власть поэзии никогда не чуждалась. Сталин в молодости писал стихи, но был настолько умен, чтобы их не печатать.

Единственный раз я встречался на приеме с Горбачевым, и он буквально с ходу прочел мне 3-4 строфы из Пастернака.

- Говорят, время поэзии прошло. Газеты стихи печатать перестали, поэтические сборники расходятся плохо, новых имен в поэзии не слышно. Вы согласны с этим?

- К себе я упадка интереса не ощущаю. Вы же были на моем вечере, видели, как набит был зал - сколько там молодежи.

Сейчас поэзия уходит в Интернет. Там она живет в чистом виде, и к ней проявляют огромный интерес, который даже не сравнить с шестидесятыми годами, когда поэзия жила на стадионах.

Я спокоен за нашу поэзию, потому что она становится ближе к читателю. Ему уже не надо рыться на книжных полках. Он все может взять в Интернете. Я хочу опоэтизировать Интернет, как в свое время футуристы опоэтизировали плакаты и витрины.

Смотрите также:

Оцените материал

Также вам может быть интересно